— Ваше?
— То, которое я хочу вам предложить, — поправился Леруа. — С владельцем вы познакомитесь прямо на борту.
— Отлично!
Леруа поощрительно улыбнулся.
— Вы знакомы с кем-нибудь из чиновников здешней судебной палаты?
Уильям сказал, что нет, и не выказал никакого сожаления по этому поводу.
— А в администрации капитана порта вам приходилось бывать?
— Ни разу, — гордо ответил шотландец.
— Что ж, тогда я позабочусь обо всем сам. Надеюсь, вы мне доверяете?
— О, да.
— Всех этих господ, а также нотариуса вы застанете прямо на «Веселом бретонце».
Лицо Уильяма внезапно помрачнело, и это не осталось без внимания господина Леруа.
— Вас что-то не устраивает? Вы боитесь, что вам придется заплатить слишком большие комиссионные?
— Нет, просто меня немного смущает название вашего корабля.
— Когда вы станете его владельцем, то сможете его изменить и прямо при покупке вписать в судовой паспорт. Такие вещи делаются довольно часто.
— Хорошо, условились, господин Леруа. Я отправляюсь в гостиницу за деньгами.
Уильям уже направился было вверх по переулку, когда услышал сзади крик француза:
— Постойте!
— В чем дело?
— Как вас зовут?
— Кидд, Уильям Кидд.
Мсье Леруа поклонился со всею возможной деликатностью, ему было слегка стыдно за свою оплошность.
Два часа спустя покупатель сидел в небольшой и не слишком богато убранной кают-компании корабля, который он собирался купить. За столом, занимавшим, как водится, центральную часть помещения, помимо покупателя и мсье Леруа находилось еще несколько господ. Типичные канцелярские крысы. Черные протертые на локтях сюртуки, испачканные чернилами пальцы, уксусное выражение лиц. Говорили они неприятно гундося. Уильям понял, что без помощи господина Леруа он ни за что не смог бы договориться с этими жутковатыми существами.
Ждали мсье Жаке, владельца корабля. Наконец он явился. Низкорослый, кривоногий бретонец, совсем не веселый на вид. Наверное, из-за того, что ему приходится расставаться с кораблем, подумал Уильям.
При его появлении канцеляристы тут же достали туго свернутые бумажные листы и откинули крышки бронзовых чернильниц, которые носили на поясе на цепочках.
— Вы уже осмотрели судно? — спросил мсье Жаке.
— Да, мне показали и пушки, и трюмы, и с командой познакомились.
— И что скажете?
Мсье Жаке сдвинул брови на переносице, и покупатель понял, что лучше говорить неправду. Что там закопченные медные чудовища вместо пушек, вонючие ямы вместо трюмов и шайка подозрительных личностей вместо команды! Главное, корабль будет куплен.
Отец будет доволен.
Уже завтра можно будет отправиться домой.
Бедные поселянки обалдеют от его бристольских нарядов и станут еще доступнее, чем прежде.
— Тогда можно приступать к оформлению документов, — сказал самый мрачный из мрачных конторщиков.
Заскрипели перья.
По приказу мсье Леруа матрос добавил масла в медные лампы, висевшие под черным от копоти потолком. Матрос хмыкнул и пробормотал по-французски фразу, которую можно было бы перевести примерно так: «Никогда ничего подобного не видывал». Уильям не знал этого замечательного языка и даже не подозревал, что ему придется его изучить.
— Итак, сэр, — начал главный конторщик, — на какой сумме вы договорились с продавцом?
Тут наступила заминка, о деньгах речь еще не шла. Это было так странно, что господа с перьями, видавшие виды в своей практике, сочли позволительным переглянуться.
Мсье Леруа кинулся исправлять положение:
— Видите ли, господа, мы решили оставить обсуждение этого вопроса на последний момент.
Тогда судейский обернулся к мсье Жаке, хмурившему брови на дальнем конце стола:
— Какую сумму вы рассчитываете получить за свой корабль, благоволите сообщить.
Владелец почему-то замялся.
Опять встрял Леруа:
— Полагаю, что сумма в пять тысяч фунтов мсье Жаке могла бы устроить. Ведь согласитесь, «Веселый бретонец» стоит таких денег.
Представитель власти помолчал. На его просвещенный взгляд, корыто, являвшееся предметом торговли, вряд ли стоило и трех с половиной. Но он промолчал. Ниже станет понятно почему.
— Вы располагаете такой суммой? — обратился он к покупателю.
И тут Уильяму стало нестерпимо стыдно. Пяти тысяч у него в сундучке не было. Когда-то было три с двумя сотнями, а теперь и того не осталось.
— Что же вы молчите?!
К Кидду, держащему на коленях квадратный тисовый ящик с медной почерневшей ручкой, обратились пять пар заинтересованных глаз. У него горло перехватило от волнения, и он не в силах был вымолвить ни слова, ни звука. Трудно сказать, каким образом разрешилась бы эта неприятная пауза, когда бы не давешний матрос, подливавший масло в светильники. На этот раз он явился с подносом, на котором стоял массивный стеклянный штоф и с полдюжины оловянных стаканов. Мсье Жаке и мсье Леруа одновременно зашипели на него. Он лишь пожал плечами:
— Вы же сами велели, господин капитан.
— Кретин! — крикнул ему в ответ мсье Леруа.
Уильям опять-таки не понял смысла перебранки, но в душе у него зародилось некое сомнение. Он был еще не готов оформить его в слова какого-то вопроса… Его отвлек судейский чиновник, нервно дернувший его за локоть:
— У вас есть хоть какие-то деньги?
— Три тысячи фунтов.
Раздался всеобщий вздох облегчения. Леруа так просто просиял. Жаке вытер пот с широкого лба. Чиновники как по команде сняли парики.
— Вы согласны на эту сумму, господа?
— Да, — в один голос заявили французы.
А Леруа добавил, ласково улыбаясь Уильяму:
— О выплате остальных денег мы поговорим попозже, возможно, наш партнер согласится поделиться частью своих доходов после первого или, скажем, пятого рейса.
Доверие Уильяма к этому человеку сделалось вновь незыблемым. Он был готов полюбить его. Какой великодушный человек, он готов ждать, когда придет время барышей. Отец будет доволен тем, что его беспутному сыну удалось свести такое ценное знакомство. О потраченных фунтах можно теперь не волноваться.
Судейский продолжил:
— Осталось пересчитать деньги и поделить пополам. Счастливый Кидд добавил:
— И спрыснуть нашу сделку.
Но никто не поддержал это веселое предложение. Тогда Уильям встал и сам плеснул себе в стакан немного джина, так сказать, на правах нового хозяина. К немалому его удивлению, два француза и три англичанина остались сидеть на местах, причем глядя в глаза друг другу и не произнося ни единого слова.
— Как это пополам? — наконец выдавил из себя Франсуа Леруа.
— Так, — невозмутимо ответил старший чиновник и не торопясь надел парик на вытянутую, как яйцо, голову.
