Ильи он оказался дома – на решительный звонок дверь приоткрылась и высунулось очень юное, с неравномерно пробивающейся щетиной лицо.
- Вы Тишманов Роман? – с сомнением спросил Илья. Какие дела могли связывать Вовку с этим сопляком?
- Ну..? – осторожно протянул парень.
- Володю Градова знаешь?
Парень широко раскрыл глаза и распахнул дверь.
- Вы его брат? Он говорил, что вы можете прийти.
Илья высоко поднял брови и спросил:
- А лет-то тебе сколько?
Роман проводил его в свою комнату, увешанную плакатами, среди которых Илья узнал только Слипкнот – разница поколений, все-таки… Принес горячего чаю, высыпал в вазочку печенье.
- Мне двадцать лет, не такой я сопляк, как вы подумали - улыбнулся он. – Вовка-то не вернулся, похоже, раз вы пришли…
- Не вернулся откуда? Где он? Что происходит вообще?
Ромка потер прыщавый лоб, набрал в грудь воздуха и с усилием произнес:
- Ты… Вы, конечно не проверите…
- На «ты», - перебил его Илья. – Я ничему не верю, пока не получу доказательства. Так что рассказывай давай.
- Все дело в игре в казаки-разбойники…
- Что? – поперхнулся чаем Илья.
- Ну вот я же говорил, что не поверите.
- И как связаны детская игра и мой брат?
- Он в нее тоже играл. Многие играли, но не все смогли закончить игру.
Илья грохнул кружкой об стол:
- Что ты, блядь, несешь? Где Вовка?
- Короче, это длинная история. Вы не местный, не знаете ведь всего... Пять лет назад несколько пацанов залезли в развалины поселка Хальмер-Ю. Знаете такой?
- Конечно, знаю, закрытый ныне шахтерский поселок, – немного раздраженно сказал Илья. – И вообще-то я тоже местный, в Воркуте двадцать лет прожил.
- Так вот, там часто люди бывают. С материка приезжают поснимать, местные летом даже застолья устраивают – из числа бывших жителей, вспоминают юность. И вот эти пацаны решили там поиграть в казаки-разбойники. Ну, это когда стрелочки рисуешь и…
- Я знаю, как играть в казаки-разбойники, – процедил Илья. – Давай короче.
- Ну и вот… Один из парней начал рисовать стрелки, зашел в заброшку и пропал. Его искали две недели, спасательные отряды прочесали весь поселок, все развалины. Конечно, все думали, что он просто свалился в какой-нибудь гнилой пол, разбил голову и… Ну, в общем, понятно. Но ничего не нашли. А потом он вернулся и рассказал, как попасть в совсем другой Хальмер-Ю…
- Это какой-то бред. Ты хочешь сказать, что мой брат поехал в Хальмер, чтобы поиграть в казаки-разбойники, и там пропал?
- Да! – закивал Роман.
- Ясно, - Илья встал, отставив недопитый чай. – Значит, надо прочесать развалины.
- Это ничего не даст, ты не найдешь, – покачал головой Ромка. – Я могу показать место, с которого надо начинать поиски. Ты все равно не поверишь, пока не увидишь сам.
- Без тебя обойдусь.
- Вам… тебе же нужно туда доехать. У меня есть машина.
Илья в упор посмотрел на мальчишку и улыбнулся уголком рта.
Договорились выехать на следующий день рано утром, и Ромка с гордостью показал из окна на вишневый квадратный жигуленок, припаркованный около подъезда. «Машина» - с улыбкой подумал Илья.
В родительской квартире он не мог найти себе места. Отыскал в скрипучей рассохшейся стенке старые альбомы с фотографиями – на одной из них, выцветшей, нечеткой, он увидел Вовку в свитере в кривой вышивкой Босс. С широченной улыбкой от уха до уха, он обнимал пацана из их двора, чьего имени Илья не помнил. Вовке тут было лет тринадцать. На него опустилась глухая тоска – если бы Кира знала, что именно он виноват в том, во что превратился его брат. И что именно он должен был жить с клеймом сидельца в этом замороженном, умирающем городе.
Отец попивал всегда, и по пьяни становился совершенно сумасшедшим – куда-то рвался, приставал к прохожим, мгновенно ввязывался в драки и скандалы. А мать как будто подначивала его, не умела вовремя придержать язык, отчего и ходила частенько с фингалом то под одним, то под другим глазом. Когда Илья с Вовкой были маленькие, отца они ненавидели и боялись, и даже в те редкие момент его благодушия, когда он тянул их на турники или вел в кафе- мороженое, они оставались настороженными и молчаливыми. Отца в семье никто не любил, и долгое время Илья считал, что во всех семьях так. Когда они с Вовкой подросли, то обнаружили, что их силенок хватает, чтобы противостоять пьяным скандалам – уже они выгоняли отца из квартиры, и именно отец, а не они оказывался награжденным тумаками.
В тот день Вовка где-то пропадал со школьными друзьями, а Илья вернулся из шараги раньше чем обычно и застал отца в состоянии недопитости. Денег, запрятанных женой, продавщицей круглосуточного ларька, он не нашел, и поэтому был похмельно-мрачным, на самом пике раздраженной злобы. Он попытался вытянуть пару небольших купюр из рюкзака Ильи, на что тот ответил мощным тычком, и отец кубарем влетел на кухню. Где схватился за нож и бросился на сына. Тот легко перехватил его руку, вырвал нож и в закипающей ярости, не владея собой, прошил пару раз вогнутую отцовскую грудь и пару раз - живот. Именно в этот момент загремел ключами Вовка около двери, вошел, увидел окровавленного отца и старшего брата с ножом в руке. Он резво метнулся к соседям, у которых был телефон дома, вызвал скорую. Мгновенно примчавшаяся мать причитала на весь подъезд. Отец умер через три дня в больнице – Илья задел что-то жизненно важное в пропитом теле отца, и даже оперативно вызванная скорая не помогла. И там же в больнице хмурый Вовка тихо сказал Илье:
- Если будут спрашивать, скажем, что это я. Мне только шестнадцать, а тебе уже восемнадцать. Мне меньше дадут.
Дали конечно меньше, чем совершеннолетнему, но все равно по полной – шесть лет. А потом была драка, убийство парня в колонии. Срок растягивался и растягивался. Илья решил, что ничем не поможет брату, теряя шансы на нормальную жизнь в Воркуте, и уехал в Москву. А мама и Вовка остались. Без него. И
