глазами сверкнул, дверью, уходя, хлопнул, а охране приказал никого не впускать и не выпускать вплоть до его прибытия.
Вообще-то он у меня не часто ругается. А что бы угрожать?! Не! Это большая редкость. Папе вообще-то такой ерундой заниматься и некогда. А вы думали, капиталы не мерянные наживать запросто? Ничего подобного! Он с утра и до ночи как белка в колесе. Все крутится и крутится! Спросите меня, сколько я его в своем детстве или юности видела? И я отвечу, что считанные часы. Ну, может быть, наберется несколько суток, если все сложить. А так, меня все больше нянечки да прислуга воспитывали. И еще бабушка по отцовской линии. Но это было совсем в раннем детстве. Она тогда уже старенькая была, а домик у нее находился в какой-то заброшенной деревеньке. Да, вот там бы вездеход очень пригодился…
Спросите, не сиротка ли я? То есть, где же моя родительница? Жива маменька! И нормально так существует. Но не в РФ, как мы с папенькой. Подалась в теплые страны, туда, где морской воздух полезен для здоровья и нервов, наверное. Ей здесь тесно и невмоготу стало после развода. Да, так она когда-то и сказала:
— С этим кобелем по кличке Степан в одном городе задыхаюсь! — крикнула мать, стоя на пороге, собираясь с треском захлопнуть за собой дверь.
Такой я ее теперь и вспоминаю чаще всего. Так сказать, картинка из детства получилась. Это когда она с последним чемоданом в руках, вся такая гневная, ругательства в нашу сторону выкрикивала. Эта красивая и высокая рыжеволосая женщина и снующие мимо грузчики с одной стороны, и наша троица, то есть папа с бабушкой и со мной, с другой. Но это все было давно. И вообще, моя мать была у отца супругой номер раз. Они с ней еще в институте на последнем курсе поженились. Наверное, любили друг друга. Меня, вот, родили. Дурацким именем назвали. Но это оттого, что в те годы мода пошла на всякое такое народное безобразие. Аглая! Блестящая! Фу, ты, ну, ты! А в школе меня Агой дразнили, или иногда, просто, жабой. Вот вам и престижное учебное заведение! Ну, да, не до отвлечений, я же про судьбу маменьки вспоминала. А мама в ту пору отцу требования предъявила.
— Деньги, крохи те, вместе копили? На гроши умудрились обоюдными усилиями фирму открыть? Вот и давай мне от всего половину!
Папа отступного предложил. Мать согласилась на квартиру, на машину и дачу. В общем, у отца тогда осталась только его первая фирма. И оказалось, что не прогадал. Хоть и пришлось нам с ним некоторое время пожить у бабушки в том самом ее домишке. Вернее, я пожила у нее, а он у той дамы, что потом стала его второй женой. Нормальная такая тетенька, но опять на голову выше папеньки. Что поделать, нравились ему, выходило, женщины статные. А сам при этом роста был ниже среднего, лицом круглолиц, простоват, фигура же под стать всему перечисленному ранее. В общем, женщины его обожали за ум, наверное. Тот же имелся точно и в приличном количестве. Иначе быть не могло, так как отец из бедного студента, прибывшего в столицу из захолустья, за считанные годы превратился в крутого бизнесмена.
— Ты меня вокруг пальца обвел! — это снова были слова матери, когда отец уже новую квартиру купил и прибыльное дело развернул и многократно преумножил, а она явилась высказать свою неудовлетворенность от былого раздела имущества. — У тебя теперь хоромы и Мерседес! А у меня малогабаритная двушка и старый Опель! Давай снова делиться!
Только отец с ней теперь особенно не разговаривал, перепоручил это своему адвокату. Вот тогда родительница решила, что ей пора на море. Продала все добытое и уехала жить к иноземному новому мужу. С тех пор мы ее не видели. Но жизнь наша от этого спокойнее не сделалась.
— Детка! — обратился ко мне как-то папа, я же к тому времени уже училась в пятом классе, кажется. Сидела в своей комнате и делала уроки, когда он вошел ко мне и позвал пройти в гостиную. А глаза у самого какие-то странные… — Познакомься. Это моя новая супруга.
Так появилась у него жена под номером три. А куда делась та, что была до этого, я и не поняла. Вроде и не ругались, и женщина выглядела вполне довольная жизнью. И шубкой своей новой, и машиной, и… В общем, ушла она из нашей жизни как-то незаметно. И все бы ничего, но потом еще была супруга под номером четыре. За ней пять и шесть. И все такие статные!
— Черт! Кого там несет? — это я заметила со своего наблюдательного пункта на третьем этаже коттеджа, что на Рублевке, как разъехались в разные стороны наши въездные ворота, пропуская на участок несколько машин. Это явление и отвлекло меня от всяких воспоминаний.
А на площадку, что перед гаражом проехали машина отца и его сопровождения. Пока ворота еще оставались не закрытыми, успела заметить, как забеспокоились на поселковой улице мои друзья. Засуетились, вскочили на своих металлических коней, и округа огласилась резкими звуками заводимых двигателей. Это они моего батюшку испугались, так как он и им успел пару ласковых сказать по поводу последнего нашего общего мероприятия. Затем, где-то через минуту, у меня зазвонил мобильный.
— Ая! Твой папаша с какой-то кралей заявился. Новой! — в трубке раздался голос, и потом гогот Гришки Скаутова. Вот, болван.
В друзьях у меня ходили все больше парни. Просто так получалось. И мне с ними было легко и свободно. Но порой!.. В общем, не зря говорят, что мужики взрослеют много позже женщин. А некоторые, которым уже, между прочим, за двадцать перевалило, все так и оставались дите дитем. Вот и Скаутов, голосил он там, понимаете ли! А понять, что делал мне больно, было слабо. И какая же это мамочка по счету ко мне теперь пожаловала?
— Сгинь! — рявкнула в ответ и нажала отбой.
Но, похоже, я напророчила. В смысле, накаркала. Об этом начала соображать, услыхав возбужденный голос отца, когда он был еще на первом этаже. А потом, стоило ему подняться ко мне на третий, рассмотрела и его глаза. Снова в них был тот странный блеск…
— Детка! — вошел в комнату, а сам
