слезы со сморщенных глаз. – Разве может существовать третий вид?
– Бионики. Так они это назвали. Раций в них должен передавать сигналы мозга искусственным конечностям, чтобы те работали напрямую от головы, как наши настоящие руки и ноги. – Ирида глубоко вдохнула и выдохнула раздражение. – Если говорить простыми словами – они хотят сделать из бога собачку на побегушках, которая будет подчиняться их приказам. Вот что они предложили.
– Ты должна была вынести это на Совет! – хлопнул по столу старый Маккин и закашлялся. – Почему ты скрыла столь возмутительное предложение, Ирида?
Та вздохнула снова.
– По той же причине, по какой ты сомневался в моих подозрениях минуту назад. Орланд Эвкали – единственный мост между нами и Отделенным миром. Изобретатели постоянно норовят протолкнуть через него свои бредовые затеи. Как бы Орланд ни был хорош, даже в лучший фильтр попадают соринки. Я решила, что он просто недосмотрел…
– Но? – грозно спросил Маккин.
– Было еще одно прошение. Личное. Орланд попросил разрешения на разработку машин, способных взлететь в небо и покинуть пределы Гедониса.
Моя кровь от гнева забурлила, словно молодое вино, играющее в бутыли.
– Как он только посмел! – выразил мою ярость всегда молчаливый гигант Тоур, ударив огромными ладонями по столу так, что, казалось, все в пещере задрожало.
– И этот человек стоит у власти! – возмутилась Ола, нервно гладя себя по круглому животу. – Подумать только! Зная, что боги пришли с Луны, он намерен добраться до нее? Куда подевались его рассудок и совесть?
– Какова была причина прошения? – спросил Лихан, как всегда, слишком спокойный в момент, когда всех вокруг объяло гневное пламя. Как остывший уголь, из которого уже не высечь искру, отметила я про себя, и такой же темный.
– Не помню толком, – призналась Ирида. – Я уничтожила то письмо, дабы не гневить богов… Кажется, он писал, что мы получим точные карты благодаря этим штуковинам, что сможем лучше предсказывать погоду, и все в таком духе.
Шум возмущения, поднявшийся за столом, долго не стихал.
– Но почему, – осторожно спросил Лихан, – бог не назвал Орланда тем самым человеком из пророчества? Почему ты сомневаешься до сих пор и хочешь проверить свою догадку? Переданный образ был слишком мутным, чтобы разобрать его?
За столом сразу стало тихо.
– Он не был мутным, – возразила Ирида. – Его просто не было.
– Что это значит? – скорее пролаял кашлем, чем спросил старый Маккин.
– Образа не было, – повторила Первая. – Это тревожит меня больше всего. Раций соприкоснулся с человеком из пророчества, но почему-то не смог передать его образ. Только эти две особенности – влиятельный – тот, кому подчиняются, – и живущий в столице. А потом связь оборвалась. Бог внутри его тела замолчал и уже не заговорил. Так я это ощутила.
Хотя нас и называли говорящими, мы не беседовали с Рацием так же, как с людьми. Понимать бога было сложно, ведь вместо слов он использовал образы, оттенки чувств, эмоции. Его язык был эфемерным и полным загадок. Требовалась сильная интуиция, чтобы расшифровать его, и чем дальше находился первоисточник, то есть человек, из тела которого Раций посылал сообщение, тем сложнее было разобрать его, ведь оно проходило по цепочке через множество носителей, прежде чем попадало к нам. Я без труда могла связаться с богом внутри любого человека в нашей Обители, но не за ее пределами. Первая была настолько сильна, что улавливала послания Рация даже от людей, живущих в Рива-Рацо, – столице Священных земель. Но и ей нужны были посредники, чтобы узнать новости из Тизоя.
– Я не думаю, что эта коробка поможет тебе утвердиться в догадках, Ирида, – заметил Лихан. – Далеко не все свои планы политики говорят народу. Мы должны вызвать Орланда на личную встречу и узнать подробности от Рация внутри него.
– В таком случае он заподозрит неладное и может попытаться скрыть свои намерения, – возразил старый Маккин, хмуря густые брови. – Что-то мне подсказывает, что импульс прервался неспроста. Что, если Орланд каким-то образом не дает богу говорить?
– Это абсурд! – воскликнула Ола, грозя протереть дырку в своем животе и выпустить дитя раньше времени. – Как может простой человек…
– Он способен изгнать богов, – тихо сказала Ирида, и все замолкли. – Я думаю о том же, Маккин. Но какой у нас тогда есть выбор?
За столом воцарилась тягостная тишина. Старуха Дарья снова начала тихонько подвывать, моля богов не оставлять нас.
– Выход только один, – спокойно сказал Лихан. – Мы должны поймать зверя в его логове. Придется отправить кого-то из говорящих в Отделенный мир, чтобы он лично проследил за Орландом и его делами. Можно сделать это под предлогом, что разрыв между нами в последнее время стал слишком велик, и нам хочется лучше понять нужды простых людей.
– Нет, – отрезала Ирида. – Говорящие не должны покидать Священные земли. Никогда. Это основа Закона.
– Ты только что нарушила другую его основу. – Лихан кивнул на странную коробку.
– Это не одно и то же! – вскипела Первая. – Сама суть говорящих состоит в том, чтобы всегда оставаться здесь. Мы не должны выходить во внешний мир, чтобы сохранить наследие Гедона, его историю, традиции, уважение к богам. На этом держится весь род людской.
– Не теперь, когда ему грозит уничтожение, – возразил Лихан, ничуть не встревоженный гневом Ириды. – Мы должны действовать, если не хотим, чтобы пророчество сбылось безо всяких помех. Голосование все решит.
Холодные, как потухшие уголья, слова Лихана придавили пламя внутри Первой, и она сдержанно кивнула.
– Хорошо. Кто за то, чтобы мы нарушили Закон и отправили говорящего во внешний мир, дабы лично проследить за Орландом Эвкали?
Я застыла, вцепившись пальцами в перегородку и уже ничуть не боясь, что меня заметят. Никогда! Говорящие никогда раньше не выходили за пределы Священных земель! По крайней мере, я не знала ни одного такого случая. Единственное путешествие в нашей жизни происходило, когда мы выбирали себе пару для рождения ребенка в отдаленных местах, чтобы кровь мешалась правильно. Но даже это допускалось лишь в пределах Священных земель. И никогда-никогда-никогда во внешнем мире. И вот теперь они хотят послать кого-то из нас туда, где руки двигаются отдельно от тела, а ящики умеют разговаривать?
Меня пробрало дрожью от одной мысли об этом. И то была дрожь предвкушения, а не страха. Ведь если я побываю там, снаружи, если увижу этот мир своими глазами, я буду знать о нем даже больше, чем Ирида. И она сама однажды изберет меня на замену себе.
Первой поднялась рука Лихана. А за ней медленно стали подниматься и другие руки. Их оказалось большинство, и все это были молодые
