Джиму МакКартни, с двумя детьми на руках, было очень трудно обеспечить семью.
Горе от смерти матери, материальная необеспеченность – всё это большим грузом давило на семью МакКартни. Но постепенно тяготы жизни стали заглушаться музыкой, которой увлёкся Пол. Точнее, его увлечением была гитара, на которой он только-только постигал азы игры. Надо сказать, что она не была первым музыкальным инструментом в жизни мальчика. Ещё в раннем детстве Пол и Майкл начали учиться игре на пианино. Но вскоре оставили это дело. Затем Пол получил от дяди в подарок трубу и умудрился придумать на ней несколько мелодий к большой радости отца, который немного умел играть на пианино. Но на этом ранняя музыкальная карьера Пола была закончена.
И вот – гитара. Точнее, музыка раннего рока, ведущим инструментом которой была гитара. Эта музыка неимоверно вдохновляла мальчика. Пол мог играть везде – и в кровати, и в ванной, и за обеденным столом. Вначале ему было трудно, так как он был левшой, но, переставив струны, Пол решил и эту задачу. Ему нравилась и скиффл-музыка (популярное течение рок-музыки начала 50-х гг.) с Лонни Доннеганом во главе, и Билл Хейли, и Элвис Пресли. Особенно Элвис, который очень впечатлял мальчика, имитировавшего стиль его причёски, музыку и манеру поведения Пресли на сцене. Вот что говорит МакКартни об этом:
– Когда я чувствовал себя плохо, то включал пластинку Элвиса и сразу же появлялось настроение. Я не имел представления о том, как делают пластинки, и для меня это было волшебством. «All Shook Up!» (буквально – «весь потрясён!» – Б. – З.). Это было чудесно!
В 1956 году четырнадцатилетний Пол вместе со своим товарищем Айвэном Вогэном пошёл послушать группу «Куарримен». Это событие произошло совершенно случайно, но именно оно послужило началом «Битлз». Очень интересно выразился об этой встрече всемирно известный американский композитор и дирижёр Леонард Бернстайн. По его словам, произошла встреча «святого Иоанна» (Джона) со «святым Павлом» (Полом).
Ну, а разве это не так?
Джордж Харрисон
(от 1943 до 1956)
Единственным из «Битлз», кто родился в большой семье и кого миновали в детстве драматические ситуации, был Джордж Харрисон – самый младший из битлов.
Джордж родился 25 февраля 1943 года в ливерпульском районе Вейветри, улица Арнольда Гроува, 12.
В семье он был младшим из детей и поэтому являлся всеобщим любимцем.
Глава семейства, Харольд Харрисон, рано оставил школу и с 14 лет уже зарабатывал себе на жизнь. Он очень хотел стать военным моряком, но его мать категорически была против, так как отец Харольда погиб во время первой мировой войны. Поэтому ему пришлось устроиться стюардом на торговый корабль.
Со своей будущей женой Луизой он познакомился в 1929 году. А 20 мая 1930 года они поженились. Бракосочетание происходило не в церкви, так как мистер Харрисон не был католиком, а в отделе регистрации Браунлоу Хилл.
Вскоре молодые супруги переехали на улицу Арнольда Гроува, 12 и прожили там восемнадцать лет. Это был обычный дом в английском стиле – по две комнаты внизу и наверху. Это обходилось им в десять шиллингов в неделю. Интересно отметить, что этот дом находился всего лишь в нескольких километрах от тех мест, где жили Джон и Пол.
В 1931 году, когда у них родился первый ребёнок – Луиза, Харрисон находился в очередном рейсе – в море, а его жена работала в лавке зеленщика. Через три года у них появился второй ребёнок – Харольд. К этому времени у Харрисона созрела мысль об уходе на берег. Конечно, было много причин, но больше всего ему хотелось быть с детьми. Так было покончено с морской карьерой. Но на берегу его ждала неудача.
То были времена великой депрессии. Капиталистические страны находились в тисках жесточайшего экономического кризиса, миллионы людей были выброшены на улицу. В числе их оказался и Харольд Харрисон. Но в 1937 году ему всё же удалось устроиться контролёром в автобусе, а в 1938 году он стал водителем автобуса.
В 1940 году родился сын Питер, а в 1943 году – Джордж. «Я пошёл его посмотреть в первый же день. Это было сверхъестественным. Он был моей маленькой копией. Впрочем, всё это могло и показаться мне», – вспоминал потом Харольд Харрисон.
Джордж рос очень независимым и самостоятельным. Уже в два с половиной года он ходил в магазин за покупками. Все соседи по улице знали его. Первые воспоминания Джорджа о доме связаны с цыплятами. Ему и его братьям принесли цыплят. Но выжил из них только один – Питер. Этот цыплёнок вскоре превратился в сильного и агрессивного петуха, которого вынуждены были съесть на Рождество.
Когда пришло время отдать Джорджа в школу, начались трудности. Дело в том, что английская школьная система весьма сложна и многолика. Здесь школы делятся по религиозному принципу, по времени приёма в школу (когда учитывается возраст поступающего), есть школы частные, есть государственные… В одну школу Джорджа не принимали, потому что он не был стопроцентным католиком, а в другую – потому что помехой был его возраст. Наконец, родителям удалось устроить сына в начальную школу «Давдейл» – ту самую, в которой учился Джон Леннон. Правда, тот был на три класса выше и поэтому Джорджа не замечал, хотя Харрисон вспоминает, что встречался с Ленноном в те времена. Интереса ради следует добавить, что Питер, брат Джорджа, был одного выпуска с Джоном.
С самого начала Джордж всё поставил на свои места. Он только раз позволил матери проводить себя в школу.
– Я не хочу, чтобы ты стояла у ворот с теми шумными сплетницами, – заявил он.
Джордж вообще не мог терпеть шума, разговоров, сплетен.
Когда мальчику исполнилось шесть лет, семья переехала в другой дом. Джорджу очень понравилась новая и просторная квартира. «Я всё бегал по ней до упаду в первый день нашего переезда», – вспоминал Харрисон.
В 1954 году Джордж поступил в школу «Ливерпул Инститьют». Пол МакКартни уже в течение года учился здесь, а Джон Леннон – четыре года в «Куарри Бэнк Хай Скул».
«Было жаль оставлять „Давдейл“. Классный руководитель сказал нам, что мы уже взрослые мальчики, но в новой школе мы снова почувствуем себя маленькими. Какая досада! Нам так хотелось после всего чувствовать себя наконец-то большими».
Джорджу занятия в новой школе быстро опостылели: «Я ненавидел диктанты. Это смахивало на шизофрению. Желторотый выпускник колледжа диктовал тебе, а ты должен был записывать. Я не мог заставить себя перечитать диктант. Я считал, что всё это бесполезно… Это было время, когда дела шли плохо. Мы подрастали, и педагоги старались сделать нас частью общества. Было ужасно, потому что они старались сбить нас с пути естественного развития и привить нам свои же жизненные иллюзии… Но я всегда старался оставаться самим собой».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
