Второе пребывание в больнице продолжалось два года. В школе Ринго не дали характеристику для устройства на работу, заявив, что его попросту не помнят. Дело принимало серьёзный оборот – мало того, что не было законченного среднего образования и здоровья, ещё не было самого важного – работы.
Правда, ему помогли устроиться курьером на железную дорогу. Но через полгода он уволился. «Я думал, что получу униформу, а мне дали только кепку. Нужно работать двадцать лет, чтобы заработать всю униформу».
Затем Ринго устроился барменом, но, как-то напившись, допустил фамильярность с хозяином, и поэтому был тотчас же уволен.
Ринго всегда жалели, так как считали, что у него было очень тяжёлое детство. Он же, напротив, придерживался иного мнения, считая, что его детство было даже очень интересным. Мужа своей матери всегда поминал добрым словом, говоря, что тот внёс свою лепту в его увлечение музыкой. «Когда мой отчим узнал, что я пытаюсь научиться играть на барабане, то, ни слова не говоря, купил мне собственную ударную установку».
Сейчас это очень смешно, что у Ринго нет свидетельства об окончании школы, однако пройдёт некоторое время и за право посидеть и сфотографироваться за его школьной партой будут выстаивать в очереди и платить деньги тысячи людей. Но всё это будет потом. А пока Ринго постигает сложное искусство ударника и, хотя это дается ему не очень легко, Ринго Старр не унывает.
The «Quarrymen»
«Жили-были три мальчугана, и
имена им были даны – Джон,
Джордж и Пол. Они решили
собраться вместе, потому что
такими они уж были – любили
собираться вместе».
Из статьи Дж. Леннона в газете
«Мерси Бит» от 6 июля 1961 года.
В 1956 году пятнадцатилетний Джон Леннон вместе со своими друзьями по школе организовали группу, названную ими «Куарримен». Многие переводят «Куарримен» как «Каменотёсы» или «Парни с каменоломни», или «Забойщики». Есть много мнений о том, что имели в виду мальчишки. Но скорее всего ансамбль был назван в честь школы «Куарри Бэнк Хай Скул», в которой тогда они обучались.
Итак, «Куарримен». Есть воспоминание Джона об этом событии: «Мы организовали в школе свою группу: Эрик Гриффитс и я – на гитарах, Пит Шоттон – на стиральной доске, Лен Гарри и Колин Хансон – на барабанах и Род – на банджо. Мы играли бесплатно. Позже, когда нас стали звать поиграть на свадьбах или на каких-либо других уличных праздниках, нам немножко платили, но в основном мы выступали даром, перед своими друзьями».
Что касается мотивов создания группы, то один из её бывших участников, Пит Шоттон, говорит: «Создание группы было, в сущности, шуткой. Скиффл стал модой и каждый пытался как-то поучаствовать. Я играл на стиральной доске, потому что не имел ни малейшего представления о музыке. Просто я был другом Джона, а значит должен был играть в группе».
Вскоре Джон знакомится с Полом МакКартни. Тот день в памяти Джона сохранился очень смутно – он был совершенно пьяным. Однако Пол помнит всё так, как будто это было вчера:
«Группа Джона никуда не годилась. Сам Джон играл на гитаре, как на банджо. Остальные ничего не понимали в музыке. Джон невероятно пристально глазел на зрителей. Потом он сказал мне, что впервые пытался оценить реакцию аудитории. Тексты песен Джон знал только наполовину, а остальные выдумывал сам.
Я был в белом спортивном пиджаке и страшно зауженных чёрных брюках. Выглядел я классно: прохожие от меня шарахались. После выступления я поговорил с ребятами. Конечно, я постарался блеснуть. Показал им, как играть некоторые песни, пропел текст. Мой репертуар составляли несколько песенок Литтл Ричарда. Помню, как один из парней сказал, что «Твенти Флайт Рок» его любимая вещь. Я понял, что он соображает!
Звали его Джон. Ему было шестнадцать, а мне всего четырнадцать. Поэтому для меня он стал авторитетом. Я показал ему несколько аккордов, которых он не знал. Я чувствовал, что произвёл впечатление:».
Это верно. Джону сразу же понравился Пол с его музыкальным вкусом, чего не было в их группе, и хорошим пониманием гитары.
«С того дня, как я познакомился с Полом, дела пошли, – признавал Джон. – Было ясно, что на гитаре он играть умеет. Я даже признался себе: этот парень не хуже меня. Но я был общепризнанным лидером! Что будет, если я возьму его? Но взять стоило, и я решил держать его в ежовых рукавицах».
Пол показал Джону аккорды, которые знал, и аккорды для банджо стали не нужны. Поскольку Пол был левшой, Джону приходилось садиться против зеркала и сверять расположение пальцев со своим зеркальным двойником.
Пол пробовал сочинять с тех пор, как взял впервые в руки гитару. Чтобы не отстать от него, Джон также принялся сочинять. Что из этого вышло, мы все знаем. С тех пор они никогда не останавливались.
Минуло полтора года. К этому времени (т е. к началу 1958 года) скиффл-группы постепенно сдают свои позиции, и вскоре в «Куарримен», как и в других группах, из состава инструментов стиральные доски исчезают. Чтобы заполнить эту «брешь», Пол решил присоединить к группе одного из своих школьных товарищей, который увлекался как скиффл-музыкой, так и рок-н-роллом. Звали парня Джордж Харрисон. Ему только-только исполнилось пятнадцать лет.
«Он казался слишком маленьким, – вспоминал Джон. – Я просто не хотел знакомиться с ним. Джордж выглядел даже моложе Пола, хотя у Пола было такое детское лицо, что он смотрелся лет на десять. Однажды Джордж позвал меня в кино. Я притворился ужасно занятым: с первого взгляда он не пришёлся мне по душе… Но всё же мы предложили Джорджу вступить в группу. Потому что он знал больше аккордов, чем мы. Каждый раз, когда мы разучивали какой-нибудь новый аккорд, мы под него сочиняли и мелодию. Теперь нас стало трое».
Что касается внешности, то Джордж абсолютно не старался напустить на себя вид интеллектуала, какой хотел иметь МакКартни. Джордж был самой настоящей «чёрной курткой» (т е. «Teddy Boy» – хулиганом на вид).
В это время многие ливерпульские группы были лучше «Куарримен», и наши друзья почти не получали приглашений выступить перед публикой. Именно тогда они особенно сдружились. Ребята обычно отправлялись к Полу или Джорджу. Там они жарили картофель и яичницу, затем занимались тем, что разучивали новые мелодии.
И вдруг случилось несчастье. Всё оборвалось, всё остановилось для Джона. Всё потеряло для него свое значение, потому что Джулия, его мама, ушла из жизни. Это случилось 15 июня 1958 года. «Она попала под колёса автомобиля, за рулем которого сидел пьяный полицейский. Это произошло после её визита в дом моей тёти, где я жил. Меня не было дома в тот момент. Джулия стояла на автобусной остановке. Мне было 17 лет, и это была большая травма для меня».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
