Диана согласилась, но впервые за все время почувствовала легкий укол обиды и возмущения. Конечно же, требования отца совершенно абсурдны и безосновательны. Надо же понимать, что все гости лорда Барретта люди очень высокого положения. Она ни секунды не сомневалась в их порядочности и не могла поверить, что они могут причинить ей хоть малейший вред или над ней посмеяться. Она ведь не какая-нибудь хорошенькая молочница!
Вдруг она вспомнила того высокого джентльмена, который поклонился ей у церковных ворот, и ей пришли в голову совсем другие мысли. Она вполне могла себе представить, что с ней может случиться, если она попадет в его руки. Так как этот мужчина, казалось, способен был сделать с ней все, что ему понравится. Ее мать прервала эти размышления, спросив, в каком состоянии находится ее зимняя одежда и, в частности, ее лучшее пальто. И Диана выбросила из головы мысли о мужчине. Все-таки было обидно сознавать, что ей не надо и незачем бояться того незнакомца, раз она, по всей вероятности, никогда не увидит его снова.
Только через неделю мистер Трэвис узнал от своего другого соседа, сквайра Билса, что вся охотничья компания покинула их деревню и уехала в город. Мистер Трэвис услышал также несколько историй о том, как развлекались здесь гости лорда Барретта, истории, которые он не решился рассказать ни жене, ни тем более дочери.
Диана тут же приказала оседлать ее лошадь следующим утром.
Диана соскучилась по простору и не находила себе места в ожидании прогулки.
Это было свежее морозное утро, в начале ноября, и земля была покрыта инеем. Диана направила свою лошадку вниз по дороге. Лошадь нетерпеливо подрагивала, желая пуститься вскачь, и Диана изо всех сил сдерживала ее. Выехав в поле, Диана отпустила поводья, думая, что хороший галоп успокоит ее Красавицу.
Солнце поднялось выше, стало тепло, и на земле растаял иней.
Было даже похоже на раннюю осень. Диане стало жарко в теплой одежде, и тогда она остановила свою кобылку на спокойной тихой аллее. Лошадь нетерпеливо била копытом.
– Веди себя хорошо, – приказала Диана, расстегивая воротник теплого плаща.
Неожиданно она услышала топот копыт, но прежде чем она ухватилась за поводья, чтобы направить Красавицу чуть в сторону, всадник показался из-за поворота. Аллея была узкая, а он мчался слишком быстро. И хотя он резко натянул поводья и поднял своего коня на дыбы, тот задел слегка копытами Красавицу, и лошадь испуганно шарахнулась.
– Стоять, Красавица! – крикнула Диана, пытаясь избежать столкновения, и в это время почувствовала, что падает.
Диана ударилась головой о камень, но даже не заметила этого, думая только о том, как бы увернуться от копыт. Она делала отчаянные попытки и несколько раз перекатилась по траве. Наконец поняла, что опасность миновала.
Но прежде чем закрыть глаза, Диана взглянула на всадника и узнала в нем того самого джентльмена, который поклонился ей у церковных ворот. Он железной рукой схватил уздечку ее лошади. Диана подивилась его силе, а он спрыгнул на землю и привязал лошадей к ближайшему дереву. Лежа с закрытыми глазами, Диана слышала поспешные шаги незнакомца, направляющегося прямо к ней.
– Как глупо! Ведь я мог раздавить вас! – произнес он своим хрипловатым глубоким голосом, опускаясь рядом с ней на колени.
Диана прикоснулась ладонью к своей голове и почувствовала сильную боль, но тут же забыла про боль, когда руки незнакомца стали ощупывать ее тело. Она знала, что должна немедленно возмутиться, но почему-то было гораздо приятнее лежать так, неподвижно.
– Что с вами? – спросил он. – Все кости целы, как я вижу, но вы должны сказать, если у вас что-то болит.
Он потряс ее слегка, и, широко открыв глаза, она увидела его, склонившегося над ней так низко, что она даже чувствовала его дыхание на своей щеке. Диана заметила, что у него такие же темно-карие глаза, как у нее. И ей было непонятно, как такие обычные глаза могли приковать ее взгляд тогда у церкви.
– Ответьте мне! – потребовал он.
Он снова встряхнул ее, и Диана слегка пошевелила головой.
– Нет… Я… Мне кажется, что со мной все в порядке. Только вот… моя голова…
Незнакомец приподнял ее своей сильной рукой, помог снять шляпку и другой рукой пригладил прядь волос. Диана хотела отодвинуться, боясь, что он сделает ей больно, но прикосновение его пальцев было удивительно нежным.
– Ваша чудесная головка цела и невредима, но здесь завтра будет синяк, – сказал он, глядя на ее бледное личико.
Он узнал сразу в ней ту самую подружку невесты, которой он поклонился у церкви. И он был слегка удивлен, увидев, что эта девушка еще красивее вблизи. Ее не назовешь хорошенькой или симпатичной. Нет, она вовсе не «хорошенькая». Скорее, она просто красавица! С такими огромными глазами, гладкой кремовой кожей и дрожащими сочными губами над маленьким твердым подбородком.
От его взгляда Диана смутилась и решила, что зашло и так слишком далеко, и попыталась сесть. Но джентльмен не только держал прочно свою добычу, но и вновь положил ее на землю.
– Подождите, моя прелесть, еще рано уходить, – сказал он. – Отдохните немного. У вас был шок, и если вы так резко встанете, то можете потерять сознание.
Говоря так, он криво усмехнулся, и Диана сразу же перестала сопротивляться.
– И вы не считаете, что было бы неосторожно с моей стороны так поступать? – спросила она почти спокойно, хотя в ней закипала злость. – В самом деле, сэр, вы должны понять, что моя позиция в данный момент совершенно неясна.
Он улыбнулся еще шире, глядя на нее, лежащую перед ним на траве, на смятые и задравшиеся юбки.
– Наоборот, я нахожу вашу позицию весьма соблазнительной, – сказал он. – Действительно, очень соблазнительной.
Диана побледнела еще больше, но она благоразумно решила не показывать своей обиды, почему-то не сомневаясь, что непременно проиграет словесную дуэль с этим мужчиной.
– Это хорошо, что я осталась цела, – сказала она. – Ведь вы сами виноваты в моем падении. Надо же додуматься – скакать по такой узкой аллее на бешеной скорости! Вы могли сами разбиться, если бы столкнулись с телегой фермера. Или могли убить ребенка, случайно оказавшегося здесь. А теперь уберите руки и позвольте мне встать. Немедленно!
Он увидел, как решительно она настроена, но вместо того, чтобы отпустить ее, он обнял ее и поднял. Несколько секунд он держал ее крепко в объятиях, прижав к своей широкой груди, а затем бережно поставил на землю.
Диана попыталась освободиться, но он по-прежнему прижимал ее к себе и смотрел ей в глаза. Убедившись, что она может стоять на ногах самостоятельно, он отпустил ее, но не отступил назад. Тогда Диана сама отступила на два шага. Он ухмыльнулся снова. Его явно забавляла такая предосторожность.
