Диана содрогнулась. «Орнитолог!» Меньше всего на свете герцог был похож на любителя птиц. Но ее вполне устраивало то, что, поклонившись отцу, герцог и не взглянул в ее сторону. Глаза Дианы сверкали от гнева, но она решила не показывать герцогу, что думает о его хитрой уловке. А сам мистер Трэвис совершенно забыл, что он еще недавно думал о герцоге. Были сразу преданы забвению такие эпитеты, как «распутник», «повеса» и «соблазнитель». Он назвал свое имя и представил герцогу жену и дочь. Сара Трэвис сделала реверанс, и то же была вынуждена сделать Диана.
– Восхищен! – сказал герцог и обратился к миссис Трэвис: – А вы, мадам, тоже интересуетесь птицами? И, быть может, также ваша дочь, э-э… мисс Диана, кажется – я не ошибаюсь?
Это последнее было сказано так легко и беззаботно, что Диана ощутила легкий укол, хотя она была благодарна за то, что герцог сознательно утаил тот факт, что они с ним встречались раньше.
– Мой муж единственный такой энтузиаст в округе, Ваша Светлость, – улыбаясь, ответила миссис Трэвис.
– Теперь мы должны обязательно чаще видеться, – сказал мистер Трэвис. – И нам надо сравнить наши наблюдения. Ваша Светлость соизволит почтить нас вниманием и принять приглашение отужинать у нас, скажем, на этой неделе? Вы можете выбрать любой день, который вас устроит, сэр.
Герцог в ответ сказал, что мистер Трэвис очень, ну просто необыкновенно любезен. Он не преминул тут же заметить, с какой добротой относятся к нему жители деревни и что редко так приятно ему доводилось проводить время. Расставаясь у церковных ворот, они договорились, что герцог придет на ужин в следующий четверг.
Когда мистер Трэвис повернулся, чтобы уточнить кое-что у своей жены, герцог, глядя прямо перед собой, шепнул Диане:
– А за это время я успею прочитать несколько великолепных книг, которые я выписал из Лондона. Я же говорил вам, что мы с вами еще обязательно встретимся, красотка.
Диана лишь подняла подбородок и слегка фыркнула. Сейчас не было никакой возможности ответить ему достойно. Она была вынуждена стерпеть и позволить герцогу помочь ей сесть в коляску. При этом он взял Диану твердо под руку. Всю дорогу до дома у Дианы было ощущение, будто ее сжимают его крепкие пальцы: и как он сжал ее руку, прежде чем отпустить!
– Ну что ж, Эдвард, – сказала мать, – он действительно очень мил, как можно было убедиться. И представь себе, он тоже увлекается птицами! Что это значит? По-твоему, это – м-м… совпадение?
Диану немного удивил странный тон ее матери. Она говорила задумчиво и в то же время как бы смеясь каким-то своим мыслям. Но как бы ее мать ни была проницательна, ей никогда не разгадать подлинных намерений герцога Клэра, тут же убедила себя Диана.
Мистер Трэвис согласился, что герцог производит самое благоприятное впечатление. Однако Диана заметила, что отец встревожен. Наверное, он сожалел сейчас о том, что поддался эмоциям и пригласил герцога к ним домой. И, разумеется, отец теперь думал о Диане. Он посмотрел на свою младшую дочь, которая сидела напротив, и удивился: почему она так нахмурилась. Что за грустные мысли могли омрачить ее личико. И он тут же успокоился. Девочке всего семнадцать лет! Она слишком юная для герцога, которому на вид было лет тридцать. Вряд ли невинная худенькая Ди может привлечь внимание такого опытного сердцееда, как герцог Клэр, который привык играючи покорять лондонских красавиц.
Ни Диана, ни ее отец не заметили, что миссис Трэвис не проронила больше ни слова, поскольку они сами были заняты своими мыслями. Диана также не заметила и тот изучающий взгляд, которым она окинула ее мать, когда они шли по ступенькам к дому.
Наступил четверг. И хотя вся неделя показалась Диане бесконечной, когда назначенный день настал, она была к нему не готова. После долгих размышлений и мучительных колебаний она решила, что появится к ужину в своем не самом новом муслиновом платье. Но мать только всплеснула руками, зайдя к ней в комнату, и воскликнула с ужасом:
– Боже мой, да что же это такое, Ди! Скажи на милость, зачем тебе понадобилось надевать на себя это старье? Тем более что и цвет у этого платья совсем не твой. Ты разве не помнишь, что мы сразу решили, едва его доставили, что оно явно неудачное? Нет-нет, оно не идет тебе, любовь моя! Бетти, – сказала она служанке, – достань желтое шелковое платье, в котором мисс Диана была на свадьбе ее сестры, и поторопись! Герцог Клэр будет с минуты на минуту.
Мать тут же вышла, не дав Диане возможности возразить. Бетти расстегивала крючки на безжалостно отвергнутом муслиновом платье.
– Я вам говорила, мисс Ди, что это не подойдет, – пробормотала Бетти. – Это платье не для герцога, нет.
Диана вспыхнула. Как будто она должна надевать для него свое лучшее платье! Но надо признать, что в желтом шелке она выглядела гораздо эффектнее.
Бетти постаралась сделать ей прическу точь-в-точь такую же, как тогда, и даже красивее – несомненно, чтобы понравилось герцогу!
Когда Диана вошла в гостиную, Клэр уже был там и разговаривал с родителями. Он встал, поклонился, но тут же возобновил свою беседу с мистером Трэвисом. Диана втайне надеялась, что он обязательно как-нибудь выдаст себя, но была удивлена его знаниями. Слушая его о птицах, можно было подумать, что он многие годы их изучал. Правда, хотя герцог и старался показаться настоящим знатоком, но Диана заметила его уловку. Он задавал ее отцу умный вопрос и слушал внимательно, изображая неподдельный и глубокий интерес. Делал он это мастерски, и Диана могла только ему поаплодировать, не без ехидства думая, что его успех стоил ему многих часов кропотливого штудирования книг.
Когда ужин был подан, герцог встал и подал руку миссис Трэвис.
– Прошу вас! – сказал он, улыбаясь. Затем он повернулся к отцу: – Боюсь, что мы утомили вашу жену и дочь этими учеными разговорами, сэр. Может быть, мы сделаем небольшую передышку, пока они не возмутились?
Мистер Трэвис кивнул в знак согласия, взял под руку Диану, и они все вместе прошли в столовую.
Обед был великолепен. Герцог Клэр не скупился по этому поводу на комплименты. Он также нахваливал разные вина, сопровождавшие каждое блюдо, и столь высокая оценка вин особенно радовала мистера Трэвиса, так как он и сам гордился коллекцией, хранящейся в его погребах.
Диана уже не чувствовала себя так напряженно, она успокоилась и, сидя напротив герцога, могла свободно наблюдать за его лицом. Глядя на его белозубую улыбку и выразительные глаза, она думала, что он неотразимо красив. Его сверкающие глаза могли свести с ума любую молодую леди. И все эти леди влюблялись в него, конечно же, одна за другой, потому что были очень впечатлительными. Диана надеялась, что уж она-то вовсе не впечатлительная.
