Я. Приказываю. Тебе.
Да. Она хотела повиноваться. О черт, это плохо. Она почувствовала, что невидимая нить обвилась вокруг ее шеи и теперь тянула ее.
Дрожа, Джейн закрыла книгу. Она никого не будет искать. Не сегодня. Ей нужно все обдумать. Утром после нескольких чашек кофе, с ясной головой, она сможет обдумать все. Она надеялась на это.
Положив книгу на ночной столик, она откинулась на подушку и закрыла глаза, пытаясь заставить свои мысли успокоиться. Неудачные попытки. Если история Николая правда, то он попал в ловушку из таких же цепей, как и она, когда собственное тело ей не подчинялось.
Сострадание росло… распространялось…
Он находится в клетке, она была прикована к больничной кровати. Ее кости были сломаны, мышцы разорваны, разум затуманен лекарствами – и все это лишь потому, что пьяный водитель врезался в ее машину. Она до сих пор страдала от потери своей семьи, ее мать, отец и сестра были в этой машине вместе с ней. Николай же мучился от нежеланных прикосновений садистки. Она почувствовала волну сожаления, взрыв ярости.
Я нуждаюсь в тебе.
Джейн глубоко вдохнула, медленно выдохнула и перевернулась на бок, прижимая к себе подушку. Так близко, как хотела бы держать Николая, утешая его. Быть с ним. Да нет же, не то. Она не знала этого человека. Так что она не собиралась представлять себя спящую рядом с ним.
Но это именно то, что она сделала. Его страдание забылось, когда она представила его, возвышающегося над ней, в его глазах ярко сверкает желание, зрачки расширены. Его губы припухли и покраснели от поцелуев, они еще влажные от ее вкуса. Она лизнет их, попробовав его, попробовав себя на нем, стремясь ко всему, что он может дать ей.
Он рычит в знак одобрения, на миг обнажая клыки.
Его большой мускулистое тело окружает ее, его горячая кожа покрыта бисером пота, и есть только потребность двигаться и скользить вместе, притягивая общее освобождение. Ох, он так хорош. Так чертовски хорош. Длинный и толстый. Идеально подходящий, растягивающий ее. Раскачивания, толчки, все быстрее и быстрее, он несет ее к краю ощущений, замедляясь… замедляясь… это мучение.
Она царапает его спину ногтями. Он стонет. Приподнять колени, сжимая его бедра. Да. Да, еще. Быстрее, еще быстрее. Еще не достаточно, еще чуть-чуть. Еще, пожалуйста, еще.
Язык Николая ласкает ее рот, играет с ее языком, затем спускается ниже, посасывая, рисуя по ее коже. Острый укол укуса, а затем, наконец, о Боже, наконец-то, она взлетает.
Дрожь удовлетворения охватывает все тело, маленькие звездочки мигают в глазах. Ее внутренние мышцы сжимаются и разжимаются, жидкое тепло растекается меж ее ног. Она плывет по течению в течение бесконечных секунд, минут, пока ее не опускает на кровать, без единой косточки в теле, она лежит не в силах отдышаться.
Оргазм был изумительным, подумала она. Бесконтрольный оргазм, подаренный придуманным любовником, и она даже не прикоснулась к себе.
- Николай… мой…, - прошептала она, и, когда, наконец, заснула, она улыбалась.
Глава 2
- Принцесса! Принцесса, вы должны проснуться!
Джейн заморгала, открывая глаза. Рассеянный солнечный свет просачивался в спальню – к ее смущению, незнакомую спальню. Комната светлая, с белыми стенами и коричневым ковром, простая мебель рядом постелью. Над кроватью кружевной розовый балдахин. Справа стоял ночной столик, украшенный искусной резьбой, а на нем бокал, весь в драгоценных камнях. Плюшевый блестящий ковер прикрывал арку двустворчатых дверей, ведущих в гардеробную, заполненную бархатом, атласом и шелком.
Это было неправильно.
Она сидя помотала головой. Головокружение ударило по ней, уже знакомое, но по-прежнему неприятное, она застонала.
- Как вы себя чувствуете, принцесса?
Джейн заставила себя сосредоточиться. Какая-то девушка стояла рядом с ее кроватью. Девушка, с которой она никогда раньше не встречалась. Невысокая, пухленькая, с веснушчатым носиком и вьющимися рыжими волосами, одетая в грубое коричневое платье, которое казалось не очень удобным.
Джейн откинулась назад, опираясь на изголовье.
- Кто ты? И что ты здесь делаешь? – По мере того, как она говорила, ее глаза распахивались все шире. Джейн знала пять языков, но она говорила не на одном из них. И, тем не менее, она понимала каждое слово, которое произносил ее рот.
Никаких эмоций не появилось на лице девушки, словно она уже привыкла к странным людям, вопящим на нее.
- Я – Рослин, служанка вашей матери, но теперь буду прислуживать вам. Если, конечно, вы согласны, - неуверенно добавила она. Она тоже говорила на этом странном певучем языке текущих слогов. – Королева велела мне разбудить вас и проводить к ней.
Служанка? Мать? Мать Джейн погибла вместе с отцом и ее сестрой. Отец и сестра погибли сразу, от удара, когда пьяный водитель врезался на своей машине в их сторону автомобиля. А мама, ну… она умерла прямо на глазах Джейн, жизнь утекала из нее. Их машина врезалась в дерево, ремни безопасности удерживали их на месте, а металлические двери и крыша были смяты настолько, что они не смогли бы выбраться. А потом было уже слишком поздно. Мама умерла, задыхаясь от боли.
Она умерла в тот же день, когда ей сообщили, что ее болезнь – рак – исчезла.
- Не зли меня, упоминая о матери, - зарычала Джейн, и Рослин вздрогнула.
- Извините, принцесса, но я не понимаю. Я не хотела разозлить вас, говоря о приглашении к матери. – Ее голос звучал испуганно. Слезы стояли в темных глазах. – И я клянусь вам, я не хотела вас оскорбить. Прошу, не наказывайте меня.
Наказать ее? Это что, была какая-то шутка?
Слово «шутка» было знакомым, как и головокружение. Но к ситуации определение «шутка» не особо подходило. Наверное, нервный срыв? Нет, не может быть. После аварии возможна некоторая истерика, а у нее даже тогда не было истерики.
Кроме того, еще и этот язык. Идем дальше. Ты ученый. Ты можешь это объяснить.
- Где я? Как я сюда попала?
Последнее, что Джейн помнила, было то, как она читала ту книгу и … Книга! Где эта книга? Ее сердце дико застучало, рождая бурю в груди, словно она примчалась после пробежки. Там! Ее книга лежала на столике, закрытая, и так далеко.
«Мое!» - все в ней кричало это, удивляя ее саму. Не менее удивительным было ощущение абсолютной правильности этого утверждения. А затем Джейн почувствовала практически любовь к книге. И, черт побери. Ее кровь горела, кожа ощутимо потеплела, тело говорило об абсолютной полной одержимости.
Я нуждаюсь в тебе, Джейн.Да, этот текст. Она помнила текст. Приди ко мне. Спаси меня.
