попадает в грязный бассейн, которым не пользовались целую вечность.
– Здравствуйте! Вам помочь?
Услышав мой голос, он замирает и оборачивается. Каштаново-карие глаза с прищуром смотрят на меня. Он оглядывает меня с ног до головы, мои грязные ботинки, письма у меня в руках, и далее вверх по телу, затем обратно вниз.
– Вы вторглись на чужую территорию, – ворчит он и садится на корточки. На его носу россыпь веснушек, и хотя на мой беглый взгляд этому мужчине слегка за тридцать, веснушки придают ему моложавый, мальчишеский вид, который уравновешивает густая щетина на угловатых скулах.
– Вам следовало бы надеть солнцезащитные очки. – Понятия не имею, почему эта фраза слетает с моих губ.
– Что?! – Он откидывает с глаз лохматые волосы и щурится, глядя на меня. По-видимому, он согласен с тем, что я сморозила глупость. Даже если ему действительно следовало их надеть.
– Простите. – Я качаю головой. – Я ваша соседка. – Я указываю большим пальцем через плечо на свой дом. – Я услышала вас и подумала, что у вас проблемы, поэтому решила зайти и проверить.
– Я в порядке. – Его голос глубокий, насыщенный, а от тембра у меня по спине пробегают мурашки. – Вы можете идти.
– Вы здесь на законных основаниях? – спрашиваю я, пристально глядя на него.
Уголки его губ подергиваются, намекая на улыбку.
– Это мой дом, поэтому да. А вы здесь на законных основаниях?
Мы оба знаем ответ на этот вопрос.
– Ой. – Я делаю шаг назад. – Я… я полагаю, что нет. – Я заикаюсь, осознав масштаб своей глупости. – Прошу прощения.
Он возвращается к своей трудоемкой работе и более не обращает на меня внимания. Судя по состоянию двора, ему потребуется немало времени, чтобы привести все в порядок в одиночку, но, возможно, в будущем он обратится за помощью, а сейчас просто вымещает на растениях свою досаду.
– Я не хотела вторгаться, – бормочу я и пячусь к калитке в углу. – Я просто волновалась. – Он на меня не смотрит и швыряет за спину еще больше сорняков. – Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь постучаться в нашу дверь.
Осознав, что он не собирается мне отвечать, я бегом возвращаюсь на нашу подъездную дорожку.
Боковая дверь открывается, и мама высовывает голову.
– А я иду тебя искать. Я уже стала волноваться.
Я трясу головой и взбегаю по ступенькам в дом.
– Извини. Я только что познакомилась с нашим новым соседом.
– Ого! – В ее голосе звучит изумление, и она оглядывается по сторонам, словно в надежде кого-то увидеть. – Я не знала, что они уже переехали.
– Он какой-то нелюдимый.
Она хмурится и запирает дверь. Она уже достала кексы из формы и выложила их на столешницу.
– Что ж, жаль.
– Ммм, – мычу я.
– Скорее всего, он просто не в духе. Переезд – это так хлопотно!
Я безразлично пожимаю плечами, но мой взгляд скользит к окну над уголком для завтрака, которое выходит в его двор. Я его не вижу, но представляю, как он стоит там на четвереньках.
– Возможно.
Почему-то я в этом сомневаюсь, и даже несмотря на его, мягко говоря, нелюбезное поведение, я испытываю к новому соседу живейшее любопытство.
Глава вторая
Новый сосед (прошло три дня, а я до сих пор не знаю его имени) методично приводит в порядок свой сад. Он добился приличного прогресса, а вчера ему помогали несколько человек.
Я сидела на крыше и наблюдала за ним, но он меня не заметил.
Мама, если бы поймала меня за этим делом, назвала бы меня шпионкой, но мне это слово не по душе.
Мне всегда нравилось наблюдать за другими людьми (именно наблюдать, а не подглядывать) и представлять себе, как они живут, кого любят, о чем тревожатся. Так много людей, так много пересекающихся жизней, а мы проходим мимо, не задумываясь друг о друге.
Я наблюдаю за тем, как он пашет во дворе и с какой яростью вырывает сорняки, вытирая со лба пот, и невольно задаюсь вопросом, какие демоны его преследуют. Похоже, у него внутри много сдерживаемого гнева, и мне интересно, что к этому привело.
Но спросить я не могу. Поэтому наблюдаю. Наблюдаю и удивляюсь.
Меня гложет любопытство. Я забираюсь обратно в окно, закрываю его на задвижку, глажу Бинкса по голове и сбегаю вниз по лестнице.
Дома никого нет, и никто меня не останавливает, когда я достаю по одному из каждой разновидности песочных кексов, которые мы на днях испекли, а также стакан свежего маминого лимонада.
Я несу угощение к соседнему дому и мысленно молюсь, чтобы настроение у него было лучше, чем вчера, хотя последний час я наблюдала за его работой, и что-то подсказывает мне, что обнадеживаться не стоит.
– Привет! – бодро кричу я.
Мужчина перестает выкапывать куст и, прищурившись, смотрит на меня.
Сегодня он без рубашки, и с близкого расстояния я вижу пот на его мускулистой груди. У него широкие плечи и узкая талия. Этот парень спортивный и накачанный и явно все свободное от работы время проводит в тренажерном зале.
Сегодня на нем бейсболка, прикрывающая глаза от солнца. Мои губы кривятся от удовольствия, когда я вспоминаю свою фразу о солнцезащитных очках. Он все-таки ко мне прислушался.
Его взгляд опускается на поднос в моих руках, и он поворачивает кепку задом наперед.
– Очередное нарушение границ?
Я закатываю глаза.
– Добрососедские отношения. Кексы и лимонад. – Я торжественно протягиваю ему поднос. Он облизывается, но не делает ни малейшего движения, чтобы его у меня забрать. – Это не отрава, – уговариваю его я. – Кексы с лавандой, медом и лимоном с мятной глазурью. Кексы из песочного теста – мои любимые.
– Вы много говорите.
Я пожимаю плечами, ничуть не смущенная его замечанием.
– Я это уже слышала.
В Хоторн-Миллс, штат Массачусетс, большинство дней в году холодные, но лето бывает знойным. Сегодня определенно один из таких дней. Я всего-то пересекла наши два двора и пару минут стою перед ним, а моя спина уже мокрая от пота. Я смотрю на бассейн справа и гадаю, собирается ли он его почистить и откроет ли до конца лета.
Он вздыхает и вытирает пальцы о шорты.
– Который из них кекс из песочного теста?
Я киваю на тот, что посередине, и сосед тянет к нему свои длинные загорелые пальцы.
– А остальные не хотите попробовать?
– Нет. – Он качает головой и возвращается к работе.
– А лимонад?
Он колеблется, берет стакан и ставит его на ровный участок земли.
Я жду в надежде, что он что-нибудь скажет, ну, что-то вроде спасибо. Но
