Антонио передернуло: такого она не заслужила.
– В таком случае я хотел бы заключить договор, – как можно тверже проговорил Антонио.
– Вечером он будет готов, к вашему приходу. – Конрад не скрывал своего удовлетворения.
– Вечером? – Антонио нахмурился.
– Чем раньше вы начнете, тем лучше, тем более через две недели у вас командировка в Лондон. Головокружительный роман – как раз то, что нужно вам и Пейдж.
– Вы считаете, что она согласится выйти за меня замуж за какие-то две недели?
– Думаю, что да. Даже уверен. И в тот день, когда Пейдж выйдет за вас, вы станете директором «Фотчен Продакшнз», а в качестве свадебного подарка получаете документы на этот дом.
– Спасибо, Конрад, договора будет достаточно.
Конрад улыбнулся.
– Я так и думал, что вы откажетесь. Значит, ждем вас вечером?
– А вы уверены, что Пейдж все еще будет здесь? – съязвил Антонио.
– Конечно. Последний… мм… приятель сильно напугал ее.
– Как?
– Он ее ударил.
Антонио поморщился. Насилие над женщинами всегда приводило его в ярость. А Пейдж, неразумная, взбалмошная Пейдж, просто не понимала, каким опасностям подвергается, живя с мужчинами, которых она, по сути, совсем не знала.
– И все-таки, Конрад, вам не приходило в голову, что Пейдж может отказаться выйти за меня замуж? – попытался Антонио отступить.
– Не скрою, это приходило мне в голову, но ведь можно использовать старый способ – сделать ее беременной! На это уж вы способны. Неужели вы думаете, что я сделал бы человека личным помощником и позволил ему жить в моем доме, не узнав о нем все! Вы – шикарный мужчина, вам можно доверять. Женитесь на моей дочери, и вы никогда не пожалеете об этом.
Не отвертелся, уныло подумал Антонио и, бросив на своего будущего тестя мрачный взгляд, протянул руку:
– До вечера.
– Прекрасно, мой мальчик, я знал, что вы примете правильное решение. Увидимся вечером и опрокинем по стаканчику в честь этого события.
Антонио ничего не ответил и так стремительно зашагал к двери, что Эвелин едва успела от нее отскочить: она слышала каждое слово.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Пейдж проснулась около полудня и некоторое время просто лежала, глядя в потолок спальни и думая.
Снова дома, если можно назвать это проклятое строение «домом».
Дом – это мир и тепло, это место, где ты можешь быть самой собой, где ты ведешь себя непринужденно, где тебя любят и тебе верят. Дом!
Для Пейдж этот дом никогда не был таким местом. Фотчен-холл – холодное строение, вызывавшее в Пейдж только ощущение собственной неполноценности, ненужности, одиночества. Кто она такая и что ей нужно от жизни? Эти вопросы постоянно крутились у нее в голове.
Хотя стоп: в этом доме Пейдж была однажды счастлива – в тот год, когда Антонио Скарлатти появился в Фотчен-холле и остался там жить.
Она навсегда запомнила их первую встречу. Пейдж училась в последнем классе пансиона и на каникулы собиралась домой. Отец встретить ее не потрудился: у него важное совещание, прерывать его из-за такой ерунды он не может, о чем и сообщил дочери по телефону, посоветовав взять такси.
Такой ерунды! Она для него ерунда! Помеха! Неудобство! Он никогда не любил ее, не уделял ей внимания – и даже не старался скрыть это.
Пейдж сошла с поезда на Центральном вокзале и стала осматривать площадь, ища свободное такси, когда темноволосый, эффектно одетый, красивый молодой человек приблизился к ней и представился как Антонио Скарлатти, новый помощник ее отца.
У него совсем нет итальянского акцента и в высшей степени замечательные глаза. Черные, проницательные, страстные, подумала тогда Пейдж.
– Отец сказал, что вы приедете поездом. Я сказал ему, что буду рад встретить вас. Пойдемте… – И он галантно предложил ей руку. С этого момента она была покорена, а к тому времени, когда они подъехали к Фотчен-холлу, все прежние идолы мужского пола ее подросткового сердца были сброшены с пьедестала, в том числе и ее любимые звезды музыки и кино. В сравнении с Антонио Скарлатти они были ничто!
К концу каникул романтические надежды и грезы, связанные с Антонио, заполнили ее хорошенькую головку. Пейдж готова была плакать, что каникулы кончились слишком быстро. Весь следующий семестр она сочиняла захватывающие сцены любви с красивым итальянцем в главной роли, пока сама не начала верить в свои фантазии. Следующие каникулы, проведенные дома, казалось, только приблизили ее мечты к реальности. А он? Как он вел себя? В жизни, а не в мечтах? Потаенные обжигающие взгляды, которыми он одаривал Пейдж за ужином; чуть дольше, чем требовалось, задерживал ее на лестнице; слишком много времени тратил, чтобы помочь ей найти в библиотеке какую-то книгу…
Все эти знаки его внимания рождали в Пейдж уверенность, что Антонио ждет, когда она станет женщиной! Он любит ее! Любит!
Они с Антонио поженятся и заведут много ребятишек – красивых, черноглазых, которые будут обожать своих родителей, будут счастливы, закутанные в теплый кокон семейной любви, которой никогда не было у самой Пейдж, но которую она поклялась дать своим детям.
К сентябрю она снова вернулась домой, и Антонио полностью завладел ее сердцем и умом. Однако романтические чувства Пейдж стали более земными, когда из окна своей спальни она увидела Антонио в бассейне: он с наслаждением делал широкие и сильные гребки, потом выбрался из бассейна, встал на его краю и начал вытираться полотенцем. В его мощном теле густо-оливкового цвета, слегка покрытом темными волосами, было что-то животное. Пейдж пожирала его глазами, а ее женская сущность, глубоко внутри обнаружившая себя, страстно захотела этого мужчину.
Когда Антонио взглянул вверх и заметил, что Пейдж наблюдает за ним из окна, она чуть не умерла от стыда. В течение нескольких секунд он смотрел на нее, потом отвернулся и большими шагами ушел в раздевалку.
Нет, она не может ждать, пока окончит пансион или Антонио признается ей в своих чувствах. Она сама сделает первый шаг.
Однако, когда после завтрака девушка отправилась на поиски Антонио, оказалось, что он и отец уехали в деловую поездку и вернутся через неделю. Эта неделя была самой длинной в жизни Пейдж. К тому времени, когда Антонио вернулся, она, трепещущая и ободренная уверенностью в его любви, умирала от желания поговорить с ним.
Как это ни странно, впоследствии Пейдж не могла точно вспомнить, что она говорила Антонио. И что он говорил в ответ. Единственное, что осталось в памяти, – он назвал ее глупой маленькой девочкой. Именно эти слова, так же как и захлестнувшая ее волна унижения, запомнились прекрасно.
…Пейдж вернулась к событиям прошлой ночи. Джед причинил ей физическую боль. Но не в его власти заставить ее страдать морально. Она не любит его! И никогда не любила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
