я дарую человечеству наивеличайшее из желанных ему благ.
И Джинн протянул Робу узкий, довольно тусклый металлический обруч.
— Оставь себе, — сказал Роб.
Джинн вздрогнул и странно посмотрел на мальчика.
— Что-что? — переспросил он.
— Оставь себе, — повторил Роб. — Я твой Целитель не возьму.
Джинн отшатнулся, будто его ударили:
— Не возьмёшь?
— Не возьму. И довольно с меня твоих окаянных штуковин! — заорал мальчик, нежданно разгневавшись.
Он расстегнул пряжку, сорвал с запястья летательную машинку и положил её на стол, поближе к ошарашенному Джинну.
— Из-за этой дряни я такого натерпелся! — воскликнул Роб. — Какое право имеет один человек летать по воздуху, если другие люди рождены ползать по земле? Почему я должен свысока — с высоты! — плевать на окружающих лишь потому, что именно мне ты вручил свою летательную машинку? А? Я не просил её и не желаю держать её при себе ни минутой дольше. Отдай тому, кого ты возненавидишь ещё больше, чем возненавидел меня!
Джинн казался напрочь ошеломлённым и переводил блистающий взор то с машинки на Роба, то с Роба на машинку, словно сомневаясь: а не обманывает ли его слух?
— А вот твои питательные таблетки, — продолжил мальчик, определяя коробочку бок о бок с летательной машинкой. — С тех пор, как ты мне их вручил, я лишь один раз и поел по-людски.
Он передёрнул плечами:
— Твои таблетки очень питательны, сказать нечего — отличная штука для путешественников. Только природа нас не создавала для такого питания, иначе зачем у людей вкусовые пупырышки на языке? Обыкновенную пищу приятно есть, и если я человек, то и питаться хочу, как люди. В рот их больше не возьму, твои таблетки, так и знай!
Джинн опустился в кресло, поникший и потрясённый. Он смотрел на мальчика с нескрываемым ужасом.
— Вот ещё одно изобретение, которое запретить нужно! — крикнул Роб, добавляя к машинке и таблеткам Автоматический Летописец. — Какое ты право имеешь перехватывать электрические вибрации ничего не подозревающих людей и подглядывать за ними? Хорошенькая жизнь получится, если каждый сможет подсматривать за кем угодно! А вот Определитель Характера — забирай!
Злосчастный определитель шлёпнулся поверх Летописца, соскользнул, перевернулся и чуть не сбросил на пол коробочку питательных таблеток.
— Порядочному человеку он ни к чему, — заявил Роб. — Незачем узнавать о других людях правду без их ведома! Всякий, кто пользуется подобными подлыми очками — хуже вора! Да, я сам пускал Определитель в ход, и меня ремнём отшлёпать за это следовало бы. Никогда больше в них не посмотрю, даже не прикоснусь к эдакой пакости.
Джинн взирал на Роба с нескрываемой брезгливостью и глубоким сожалением. Он попытался было встать, но передумал и лишь поглубже устроился в кресле.
— Что до Защитного Одеяния, — выпалил Роб, немного помолчав и набравшись новых сил, — то я снял его: забирай! Вот! И электрическую трубочку рядом кладу. Признаю, это неплохие вещицы, да только мне от тебя ничего не надо, ничегошеньки! Хочу жить как люди!
— Если бы все армии, — негромко молвил Джинн, — вооружались трубками-выручалочками вместо сабель, ружей и пушек, в мире проливалось бы куда меньше крови, нежели нынче.
— Да! — крикнул Роб. — Со временем! Но это время ещё не пришло!
— Ты мог его приблизить, — улыбнулся Джинн. Улыбка вышла усталой и грустной. — Ты мог бы существенно приблизить наступление лучших времён, окажись в твоей немудрой голове чуточку больше разумения.
— Да! — крикнул Роб. — Да! Мало у меня мозгов! Сам виноват, если с таким дураком связался!
— Увы, — сказал Джинн. — К великому сожалению, именно ты случайно коснулся Волшебного Выключателя. Выбора у меня, к величайшему сожалению, не было.
— У большей части человечества, — с яростью огрызнулся Роб, — мозги ничуть не лучше моих. Я такой же, как почти все остальные, пойми. Люди, получив твои чудесные изобретения, планету вдребезги разнесут с их помощью, друг друга со свету сживут!
Он умолк, и некоторое время царила полная тишина.
— Верно, — вздохнул, наконец, Электрический Джинн. — Будь твои сородичи хоть немножко умнее и добрее — всё бы иначе пошло. Признаю: ты прав. Хотя и глуп.
Роб не обиделся, или почти не обиделся.
— Но ведь есть же изобретения, от которых никому вреда не бывает и быть не может, — промолвил Джинн. — Электромагнитный Целитель, например. Это ведь и впрямь чистейшее благодеяние для рода человеческого! А кроме Целителя, у меня ещё припасён Всемирный Связной — простое электрическое устройство, дозволяющее беседовать с кем угодно, пребывающим в какой угодно части света. Безо всяких проводов! По сути дела…
— Стоп! — воскликнул мальчик. — Никаких пояснений. Ни с тобой, ни с твоими чудесами я связываться больше не хочу. Изобретения испытаны и признаны вредными, потому что навлекли на испытателя уйму неприятностей.
— Ты сам навлёк их на себя, — устало сказал Джинн. — Ты занимался исключительно поиском неприятностей на собственную голову. Глупец неизменно попадает в переплёты и винит в этом кого и что угодно. Окажись мои дары в руках у человека умного и талантливого, дело повернулось бы совсем иначе.
Он прищурился и с нескрываемым презрением добавил:
— А ты, по словам уж не помню какого из писателей, получил во владение микроскоп и тут же принялся им гвозди заколачивать. Эх ты… Правда, признаю: мои дары ни разу не употреблялись тобою во зло.
Роб отмолчался. Он отчего-то не любил вспоминать историю с роялистским заговором во Франции. Где-то на дне души начинало шевелиться не очень хорошее чувство: казалось, он, Роб, выглядел в этой истории обыкновеннейшим доносчиком.
Причём, поёжился Роб, доносившим не за страх, а за совесть… Бр-р-ррр!
— Что касается твоего долга перед человечеством и наукой…
Окончить фразу Джинну не удалось.
— Я в долгу только перед собой самим и своей семьёй! — закричал Роб. — Я никогда не занимался наукой всерьёз, всего лишь забавлялся простыми электрическими опытами. Никакого долга нет у меня перед наукой! И перед Электрическими Джиннами тоже!
Электрический Джинн медленно поднялся на ноги.
— Подумай, — сказал он спокойно, — сколько лет минует, прежде чем другой человек прикоснётся к Волшебному Выключателю. Подумай также обо мне: я томлюсь, отрезанный от жизни земного человечества, хотя обладаю полезнейшими для этого человечества изобретениями! Если тебе наплевать на интересы науки, то не плюй хотя бы на судьбу себе подобных. Ты же, — передразнил мальчика Джинн, — хочешь быть «как люди». Значит, позаботься о них! И обо мне позаботиться мог бы, между прочим.
— Мне подобные, — отпарировал Роб, — намаются с твоими подарками так же, как и я. Поэтому считаю долгом…
Джинн ухмыльнулся.
— …Считаю долгом избавить их от подобных даров. Ну, а что касается тебя самого — пожаловаться не могу, ты парень что надо.
