рукой, – не дано мне, посмотри на меня. Я неловкий.
Танцовщица элегантно соскользнула с ткани прямо на синий бархат скатерти центрального стола и улеглась на спину, сложив руки и ноги в недосягаемой обычному человеку позе. Мальчик даже поморщился – его руки заныли только от мысли о таком неудобном положении.
Потом она неспешно, под музыку Капитана, к которой постепенно присоединились инструменты местных музыкантов, выпрямилась от кончиков пальцев до самой макушки и, подняв руки, закружилась вокруг своей оси. Её короткое белое платьице взметнулось в воздух, обнажив облегающее стройные ноги потрёпанное трико. Движения Вильды были точны и изящны. Она, как заводная, то подпрыгивала в воздух, порхая между столами и иногда зависая на мгновение под восторженные охи толпы, то стелилась по поверхности, и её короткие синие волосы сливались со скатертью. Луч от большого зеркала, выхватывающий ловкую фигурку из полутьмы, едва поспевал за ней. Постепенно она продвигалась по направлению к концу самого длинного стола, во главе которого сидел Клос. Мальчик от смущения прятал глаза и старался больше смотреть по сторонам, в отличие от других зрителей, которые не сводили с танцовщицы своих восторженных взоров. Лаки с Бароном тоже глядели, словно заворожённые.
Наконец, закончив кружиться, Вильда молча протянула руку в наклоне мальчику. Свет теперь был направлен прямо на него, и прятаться было бесполезно.
– Смелее, парень, она тебя приглашает! Покажи нам, как танцуют в твоих краях, такая честь не каждому выпадает! – Пигль оттеснил Бастьена, помог Клосу взобраться на стол и вложил руку мальчика прямо в ладонь Вильды.
Клос не знал, как танцуют в его краях, он вообще никогда в жизни не пробовал танцевать, особенно в паре. Он готов был сквозь землю провалиться от стыда и оказаться сейчас в любом другом месте, лишь бы не в этом. Но обратного пути уже не было. Все глаза зала были направлены на него, а взгляд мальчика метался по шее, рукам и груди Вильды, которые были украшены многочисленными татуировками. Здесь были корабли и пираты, цепи и осьминоги, цветы и русалки, бочки с ромом, флаги и надписи на языках, значения которых мальчик не знал. Танцовщица была значительно выше мальчика, и он не решался поднять голову, чтобы заглянуть ей в глаза. Увлекаемый крепкой хваткой девушки, он сам не заметил, как его каменные ноги задвигались в такт музыке.
Толпа одобрительно зааплодировала. Спустя несколько секунд весь зал разбился на пары и закружился в едином порыве вслед за Вильдой и Клосом, который едва успевал переставлять ноги и иногда незаметным движением утирать пот со лба.
Музыка продолжалась. Барт усадил за клавиши одного из музыкантов, а сам расхаживал прямо между танцующими парами и набирал команду. Иногда он забирал сразу обоих, а иногда только одного, и тогда оставшийся один танцор вновь находил себе пару или продолжал кружиться в полном одиночестве.
«Удивительное непостоянство, – подумал мальчик. – Только что они рыдали и дрожали от страха, а теперь танцуют как ни в чём не бывало. Хотя, если задуматься, если уж ничего не поделать, то лучше танцевать, чем плакать».
Когда набор команды был завершён, Капитан Барт решительным шагом отправился к выходу и настежь распахнул дверь, а за ним колонной двинулась новоиспечённая команда. Они плелись, понурив голову и озираясь по сторонам в поисках поддержки, но не находили её. Танцующие пары не видели или же намеренно старались продемонстрировать, что не видят происходящего.
Капитан Барт остановился у дверей, достал из-за пояса кортик и ловким движением разорвал печать на бумажном ошейнике первого члена команды. Потом ободряюще улыбнулся, хлопнул беднягу по плечу и что-то сказал ему. Эту процедуру он проделывал с каждым членом команды, а Клос вытягивал голову, с интересом наблюдая за этим действом.
– Есть только два шанса покинуть это место, мальчик, – неожиданно обратилась к нему Вильда, – это подводная лодка Старика и корабль Капитана Барта.
Её голос был строгим, хрипловатым, слегка надменным. От неожиданности мальчик поднял в голову и заглянул ей в глаза – они были тёмно-синими и холодными, как Сплошное Море ночью.
– К сожалению, для первого нужно потерять себя самого, а второй ты только что упустил!
– Сегодня вы все увидите третий, – потупившись, пробормотал Клос, – сразу после праздника я отчалю на собственном корабле.
– Маленький, наивный ребёнок, – рассмеялась Вильда, – как ты думаешь, почему мы все, – она схватила мальчика за руку и крутанула так, чтобы ещё раз оглядел весь зал, – всё ещё здесь? Тысячи и тысячи лет капитаны, шкиперы, навигаторы, канониры и матросы сидят в этих стенах, каждый день просыпаются по звону колокола и трудятся день-деньской? И вот одним прекрасным днём приходит один прекрасный мальчик и вдруг делает то, что до этого никто никогда не делал?
– Вильда, дорогая моя, – раздался голос Ле-Гранта снизу, – тебе платят за то, чтобы ты развлекала наших гостей танцем, а не разговором. Удели внимание другим столикам, дай молодому человеку передохнуть.
– Ах, папочка, – отпустив Клоса, дерзко прокричала танцовщица, – будь ты хотя бы чуточку выше, то заметил бы, что это всего лишь ребёнок, никакой не молодой человек! И он совсем не устал!
Вильда в несколько грациозных прыжков через голову достигла своего полотна, которое взмыло вверх и перенесло её за соседний столик. Так она перемещалась между столами, раз за разом проявляя чудеса ловкости и удивительной гибкости.
– Адьёс, амигос! – раздался оглушительный голос Капитана Барта, и весь зал, который с опаской только поглядывал в его сторону, резко повернулся на крик. – Желаю вам отлично провести год, ненавидя утренний колокол и созерцая великолепные пейзажи Сплошного Моря! А я отправляюсь в последний поход за победой и славой!
– Минуту, Капитан! – Человечек подбежал к Барту, поманил рукой и крепко обнял его. – Счастливого пути!
– Других путей и не бывает у тех, кто делает то, что должен! В этой дыре ты становишься слишком сентиментальным! Adios (исп. «до свидания» – прим. авт.)
Капитан оглушительно выстрелил в воздух и ещё оглушительнее захлопнул за собой дверь.
– Треклятый Тромблон, – с ненавистью покосился на дверь Бастьен, – вечно скажет напоследок что-нибудь неприятное! Каждый раз придумывает, наверное, в очередном обречённом на поражение путешествии, как сказануть что-нибудь эдакое!
Входная дверь снова распахнулась, за ней опять появился Барт:
– Кто это сказал?! – закричал он. Толпа задрожала и отпрянула. – Да будет вам! – Он махнул рукой с широкой улыбкой, – я не слышал! Но… – он обвёл своим мушкетом окружающих, – …но точно, точно-точно знаю, что сказали! Пиф-паф! – шёпотом прошипел он и на этот раз исчез за дверью насовсем.
Фокус с монетой. Что означают полоски на масках?
Тёплый вечер уже почти превратился в тёплую ночь. Вся аристократия гостиницы собралась на крыше у Дозорной Трубы и наблюдала за отплытием корабля Капитана Барта, а
