получается! Меня что-то держит.
— Держит? — уточнил я у Мьелдона, полагая, что мне послышалось. Что может держать в земле?
Правда, после увиденных «чудес» в виде огромных зверей, ящериц и прытких гоблинов, сомнений в том, что под землей что-то есть, а послушникам это ни разу не мерещится, не оставалось никаких.
— Глухой, что ли? — монах нервно стискивал кулаки, не в силах помочь другим, тем, кто оказался в самом низу.
Криков тем временем становилось все больше, а найти выход из ситуации, не спускаясь вниз, не представлялось возможным. Нельзя было применять руны, а если…
— Кто-нибудь, сбегайте в Рассвет за лучниками! — крикнул я. — Приведите человек десять!
— Лучники? Помогут? Вряд ли… — Мьелдон готов был спрыгнуть вниз, но я схватил его за рукав:
— С ума сошел? Ты же не знаешь, что там находится!
— А ты еще не понял, что именно так происходит? — злобно произнес он, выдернув рукав из моих пальцев. — Ну так смотри внимательнее, раз не можешь помочь.
Кто-то из послушников дернул в сторону Рассвета. Только Мьелдон не позволил:
— Луки и стрелы здесь не помогут. Тащите дрова, разводите костры. Это все нужно сжечь. Запалить и жечь, пока не сгорит все!
В город убежал уже несколько послушников. Я по-прежнему не понимал, что может держать людей в земле, что там копошится и возится. Не животные же какие-то?
И только когда над поверхностью земли показалась кость, которая попыталась состыковаться с другой — вроде бы, берцовые пытались соединиться, до меня дошло, что магия заставила останки возвращаться к жизни.
Как только я обдумал это как следует, продолжая наблюдать за несчастными, что застряли в земле, стало не просто жутко. Настоящие живые мертвецы, которых нельзя посчитать ни живыми, ни мертвыми.
Сустав над поверхностью земли полностью состыковался, образовав пародию на коленный сустав. С высоты края ямы было трудно понять, что там есть, кроме двух костей, но все же процесс сборки продолжался — тазовые кости прикрепились чуть позднее.
От необычного зрелища меня отвлек крик одного из послушников, который просел в землю аж до пояса. И ведь, как назло, находился он дальше всех, никто не мог ему даже руки подать.
— Топор! — закричал я. — Есть у кого топор?
Инструмента, конечно же, не было. Ножом можно было бы срезать нетолстую ветку, но десятиметровая ветка такой толщины в природе не существовала.
— За веревками! Бегом! — еще громче выдал я, чтобы Мьелдону даже перекричать меня не удалось.
Еще пара человек дала деру к Рассвету. Я же осмотрел лес вокруг — ни единой тонкой сосенки. Но наверняка хоть кого-то можно было спасти!
Человек, который стоял на лестнице, пытаясь вытащить друга, уже бросил попытки и лез наверх. Самодельная лестница едва ли могла бы выдержать вес двух человек разом.
Яма и лес наполнялись криками, которые с каждой минутой становились все более пронзительными.
— Смотрите! Смотрите! — закричали с другой стороны ямы, обращая внимание сперва на себя, а только потом на происходящее внизу. Хотя и так многие пытались помочь застрявшим, но не хватало ни веревок, ни длинных палок, ни смелости, чтобы спуститься вниз.
Внизу же собирались уже не штучные конечности, не суставы, отдельно друг от друга, но полноценные скелеты. Торчали из земли, лежали на ней, продолжали соединяться с недостающими элементами.
На черноте земли виднелось по меньшей мере пять полностью собранных грудных клеток с хвостами из позвонков, пары ног под тазовыми костями — где-то еще были половинчатые тела, а кое-где они старались соединиться вместе.
Однорукие, еще не до конца собранные в полноценные тела, местами даже без черепов — все крупные конструкции были непохожи друг на друга. Но ситуация менялась прямо на глазах.
Мьелдон прицелился получше и запустил огненный шар прямо в кучу костей. Бахнуло знатно. Шар размером с голову улетел в яму и разорвался горящими каплями, забрызгав все вокруг светящимися точками.
Запах сразу же изменился, точно сама земля горела. Но скелеты остались нетронутыми. Мьелдон выругался на весь лес.
— Не может этого быть! — он в ярости затопал ногами, на всякий случай создал еще один шар, от которого нанесло жаром даже в мою сторону, запустил его в яму, целясь туда, куда и прежде.
Второй взрыв, жаром со дна ямы нанесло еще больше. Послушники только развопились еще сильнее. Кого-то утянуло в землю по грудь, другому удалось выдернуть кровоточащую ногу из земли, но далеко уйти не удалось и он через пару шагов упал лицом в землю.
— Где веревки⁇ — закричал я, продолжая, как загипнотизированный, смотреть в глубины ямы.
Кости продолжали собираться, но что еще более жутко — они начали двигаться. Не просто подтягиваться друг к другу, но суставы гнулись, кости поскрипывали — и стоило мне понять, что это именно скрип костей, а не звук от деревьев, растущих поблизости, как страх прилип намертво.
Грудная клетка, опираясь на только что выдернутую из земли руку, целиком, вплоть до самых пальцев, начала ползти в сторону послушника, упавшего лицом вниз.
— Есть веревка! — заорали с краю леса.
К нам бежала целая толпа, держа в руках несколько мотков веревки. Кто-то тащил шест, но длиной метра в четыре — недостаточно для того, чтобы вытащить несчастных.
Послушник с лестницы решился шагнуть вниз, чтобы дотянуться до погружающегося в землю товарища. Ступенька, вторая — но все равно не хватало. Ему бы следовало это сделать несколькими минутами раньше, пока несчастного не утянули в землю по грудь.
Никому бы я не посоветовал прыгать в эту яму. Самому было жутко, а нести ответственность за жизни тех, кто так же может окончить свою жизнь в грязи? Ведь упавший лицом вниз послушник так и не поднялся — едва ли он может так долго не дышать.
— Что здесь творится? — нам принесли веревку, одну уже кинули с противоположной стороны. — Мьелдон! — чуть ли не требовательно воскликнул кто-то.
Тот промолчал, но завязал узел на конце веревки и кинул ее тем, кто в этой грязи возился поближе к нам.
— Хватайтесь! — крикнул он. — Хватайтесь!
В общем хаосе и нарастающем шуме почти не слышался звук щелкающих суставов, однако скелеты, стоило им хорошенько обрасти костями и превратиться в полноценную движущуюся фигуру, начали активно высматривать своих жертв.
При виде костей, что могли двигаться без мышц, руки немели, а голова отказывалась думать. Тут не то что помощь
