Как они собрались? И предупреждаю, если ты скажешь про «магию»… мне нужен точный ответ.
— Точно тебе может даже и Пирокант не ответит, — негромко отвечал монах. — Отходите все прочь! — крикнул он послушникам. — Оставьте троих-четверых дозорных, а все остальные отходите в лагерь.
— Если здесь опасно, всем вам хватит места в Рассвете, — сообщил я.
— Нам надо следить. И не допустить распространения этой заразы… — осекся Мьелдон. — Руна сработала не так. Точнее, своеобразно. Она дала жизнь, но не семенам. А останкам.
— В обратную сторону? — удивился я.
— Что-то вроде того. Магия и жизнь — это своеобразные нити. Как мышцы заставляют кости двигаться, так и нити магии могут соединять и поддерживать… Вот как там, внизу. Оттого они не рассыпаются. И стоят на ногах.
— Жуть, — только и ответил я. — Мне такое соседство не нужно.
— Пирокант. Ждем Пироканта, — в который раз сказал Мьелдон. — Большего я не могу тебе обещать. Только он скажет, что можно сделать со всем этим.
Я вздохнул. Ждать и тратить время из-за одной неточности в книге по рунам — этого мне хотелось меньше всего на свете.
Глава 13
Новые соседи
Каким чудом из Монастыря вытащили Пироканта, мне никто не объяснил. Но самый главный человек посмотрел на побоище, которое учинили внезапно успокоившиеся скелеты и… повеселел.
Его радость почему-то вызывала у меня еще большее отторжение, чем вид скелетов, что столпились внизу. Те несколько часов стояли без движения — до момента прибытия монаха я так и не ушел никуда, продолжая контролировать.
Хотя после увиденного едва ли можно было говорить о возможности хоть какого-то контроля над ситуацией. Скорее уж она легко выйдет из-под контроля — шансов побить магических существ практически не было.
Пироканту же рассказали о происходящем, как о целой армии мертвецов, что восстала из земли. Никто так и не понял, что дело было в одной-единственной руне, которая сработала не так. И это даже не эксперимент был, а простая… шутка?
Мьелдон лишь продемонстрировал магию, а оказалось, что на мертвых ее нельзя показывать в таком виде. И оттого получился небольшой коллапс. Пирокант погоревал о погибших, но у меня возникло стойкое ощущение, что сделал он это исключительно для вида. Не более.
Оставшимся он громко объявил, что проблем нет. И угроза, которую все видели в этой яме со скелетами, слишком преувеличена. Безосновательно преувеличена.
Я слушал монаха, как какого-то политика. Даже Миолин говорил не так. Делал не так. Выглядел более честным и открытым в сравнении с монахом, который прибыл не столько для того, чтобы решить проблему, сколько для того, чтобы повлиять на людей.
— А еще, я полагаю, что мы собрали достаточно материала для того, чтобы провести все необходимые исследования. Не вижу более смысла копаться в этой грязи, — Пирокант подошел поближе к краю ямы, но не так чтобы уж очень близко. — А эти существа сейчас, как я вижу, безобидны.
Едва удержавшись от очередного высказывания, что не такие уж они и безобидные, эти существа, которые только что непонятным образом убили нескольких послушников. И ведь даже вниз нельзя спуститься, чтобы посмотреть — вдруг кто-то просто лишен сознания или что-то еще.
Пирокант продолжал речь, которая больше была направлена на послушников. Им следовало не только успокоиться, но еще и смириться с потерями. Ведь внизу лежали чьи-то друзья — но сейчас это уже было неважно.
Закончив речь тем, что место будет защищено и огорожено, монах подошел ко мне. Мьелдону он попутно поручил задачу свернуть лагерь.
— Как ты? — почти по-отечески спросил Пирокант. — Меня очень волнуют наши дела, но и твое состояние не должно вызывать у меня опасений. Все же, происходящее может шокировать, — он махнул рукой в сторону ямы. — А еще до меня дошли слухи о нападении.
— Все обошлось, — ответил я, пытаясь понять, насколько хитрым может оказаться этот человек, который старался выглядеть, как простой монах.
Вот она и сила влияния. Я замолчал, рассматривая Пироканта, который старался понять, насколько искренен я. А потом снова, все так же, по-отечески, улыбнулся:
— Ситуация странная, спору нет, — мягко произнес он. — Но мертвецов бояться не нужно.
— Уверены? — спросил я. — Даже если они смогли забрать на тот свет нескольких живых? Может, их все-таки стоит бояться?
— Они двигались? Целиком? Или только их части? — начал расспросы Пирокант. Я был уверен, что я мог рассказать монаху все, что угодно, но тот все равно бы заявил, что все в полном порядке.
— Двигались, — подтвердил я. — И целиком, и частями, и соединялись. Но Мьелдон не смог внятно объяснить, как такое могло произойти. И что вообще случилось. Ведь лежали обычные кости, останки. И как…
— Он мог сказать тебе, что это магия, — ответил монах. — И был прав.
— Что-то про нити он начал, — отмахнулся я. — Но это не совсем то объяснение, которое я хотел. У меня теперь «соседи», незваные и ненужные. Что с ними делать?
— Мы их закроем.
— Мьелдон пытался их уничтожить, но безуспешно.
— Вероятно, источник силы защищает свои создания, — обошлось без пожимания плечами. Хоть в чем-то Пирокант не врал — в делах рун и магии он обладал достаточными знаниями. — Оттого и простой удар огнем не сработал. Но он верно решил — магически собранные кости лучше всего сжигать.
— А есть какой-то еще способ? — допытывался я, отчасти радуясь тому, что происходящее рядом заставило отойти от темы нападения на Рассвет. Без политики у нас получался вполне пристойный разговор.
— Бавлер, — вздохнул Пирокант. — Даже человеческое оружие может быть полезным, если уметь его применять.
— Я послал за лучниками, — смущенно признался я.
— И зря. Стрелы не дадут того эффекта, который нужен для уничтожения таких существ. Их надо поражать… глубже.
И, чтобы я не гадал, что может быть глубже, чем стрела, пущенная в пустоту меж костей, он быстро продолжил:
— Магия соединяет меж собой лишь части. Если часть разбить — она будет бесполезна. И, очевидно, такие разрушения надо проводить за пределами источника, который и обеспечивает защиту этим… существам. Мы их закроем. Защитная сфера. Одного кристалла хватит, я думаю, — забормотал он, сунул руки под рясу и вытащил полупрозрачный кристалл
