жертвоприношений Сяфу Чжань сказал: “Это нарушает имеющиеся прецеденты”. Чжуан-гун возразил: “Прецеденты создает правитель”. Сяфу Чжань ответил: “Когда правитель создает прецеденты, и они не нарушают принятых правил поведения, их принимают за прецеденты, а если они противоречат правилам поведения, это также записывают как нарушение правил поведения. Я следую за чиновниками, [ведающими записями], и боюсь, что запись о нарушении вами правил поведения будет оставлена потомкам, поэтому не смею не доложить об этом”.
Приношения женщин ограничиваются лишь финиками и каштанами[607], которые служат для выражения искреннего уважения. Мужчины же подносят яшму, шелк, диких и домашних птиц, чтобы с их помощью указать на занимаемое положение. Ныне женщины должны представить приношения [мужчин], чем стирается различие между мужчинами и женщинами. Различие между мужчинами и женщинами — важный момент в правилах поведения во владении и нельзя, чтобы оно стиралось”.
Чжуан-гун не послушал совета.
[37]
Когда во владении Лу случился голод[608], Цзан Вэнь-чжун[609] сказал Чжуан-гуну: “Чтобы получать помощь от окружающих нас соседей и установить с чжухоу отношения, основанные на доверии, мы, дабы усилиться, заключаем браки [с чжухоу] и укрепляем их с помощью клятвенных договоров о дружбе, причем, поступая так, конечно, имеем в виду бедствия или критические положения во владении. Отливка важных изделий[610] и накопление богатств, несомненно, производится нами с тем, чтобы использовать их, когда народу будут угрожать гибель и голод. Ныне во владении бедствие. Почему бы вам, правитель, в обмен на важные изделия не попросить разрешения на закупку зерна в Ци?”
Чжуан-гун спросил: “Кого [можно] послать?” Цзан Вэнь-чжун ответил: “Когда во владении голод, просить разрешение на закупку зерна выезжает сановник — таково древнее установление. Я, Чэнь, занимаю должность сановника, поэтому прошу разрешения выехать в Ци”.
Чжуан-гун послал его [в Ци].
Один из сопровождающих Цзан Вэнь-чжуна спросил его: “Правитель не назначил вас, мой господин, вы сами просили о поездке, не означает ли это, что вы выбираете для себя дело?”
Вэнь-чжун ответил: “Мудрый спешит на помощь в критических обстоятельствах и уступает место другим, когда все спокойно; чиновник, сталкиваясь с делами, не бежит от трудностей; занимающий высокий пост печалится о бедах народа, благодаря чему во владении все идет гладко. Если бы ныне я не выехал в Ци, это означало бы, что я не спешу на помощь в критических обстоятельствах, находясь на высоком посту, не печалюсь о стоящих внизу, занимая должность чиновника, проявляю нерадивость, а так правителю не служат”.
Вэнь-чжун, имея при себе яшмовые сосуды с вином из черного проса, смешанного с отваром куркумы, и музыкальные била из яшмы, прибыл в Ци и, прося разрешение на закупку зерна, сказал: “Распространившиеся стихийные бедствия посетили наше ничтожное владение, несколько лет подряд наблюдается недород хлеба и овощей, народ ослабел и почти дошел до гибели. Весьма опасаюсь, что жертвоприношения, установленные Чжоу-гуном и Тай-гуном[611], станут недостаточными, а подношения ко двору [вана] и подношения, связанные с делами[612], не будут представлены и вина за это ляжет на нас. [В связи с этим я привез] малоценную утварь наших прежних правителей, недостаточно богатую, а взамен осмеливаюсь просить залежавшиеся у вас запасы зерна, дабы уменьшить хлопоты лиц, занятых его хранением, и спасти наше маленькое владение, позволив ему тем самым совершать установленные подношения. Этим вы окажете милость не только нашему правителю и двум-трем его сановникам: и Чжоу-гун, Тай-гун, — все [наши прежние] правители, а равно и духи Неба и Земли, поистине благодаря вам будут вечно пользоваться жертвоприношениями”.
Цисцы возвратили Цзан Вэнь-чжуну яшмовую утварь и дали разрешение на закупку зерна.
[38][613]
Когда циский правитель Сяо-гун[614] напал на владение Лу[615], Цзан Вэнь-чжун хотел словесно извиниться [перед Сяо-гуном], но оказался в затруднении, [не находя соответствующих выражений]. Он обратился за советом к Чжань Циню[616], который ответил: “Я, Хо, слышал, что занимающий высокое положение наставляет занимающего низкое, а занимающий положение низкое служит занимающему высокое, благодаря чему предупреждаются волнения, но я не слышал, чтобы волнения предупреждались словами. Если маленькое владение держится высокомерно, что вызывает гнев большого владения, это означает, что оно само увеличивает грозящие ему беды, а когда беда над головой, какую пользу могут принести слова?”
Вэнь-чжун сказал: “Владение в опасности, я готов отправить любые подношения, лишь бы они годились для того, [чтобы вынудить циские войска отступить]. Мне хотелось с помощью ваших слов совершить подкуп, но можно ли подкупить [Ци]?”
Чжань Цинь послал И-си[617] вознаградить циских воинов за понесенные лишения мазью для волос[618] и сказать: “Правитель нашего ничтожного владения не обладает способностями, поэтому он не смог услужить вашим пограничным чиновникам[619], что и возбудило в вашем правителе великий гнев, а вам пришлось страдать в полях нашего владения под открытым небом, вот я и осмеливаюсь вознаградить многочисленные [циские] войска за понесенные лишения”.
Правитель [владения] Ци, встретившись с посланцем, спросил: “Боится ли меня владение Лу?” И-си ответил: “Мелкие людишки боятся, а благородные мужи — нет”. Правитель [владения] Ци сказал: “[Во владении Лу] кладовые пусты, в них на балках висят только каменные била, в полях нет ни единой зеленой травинки, на что они рассчитывают, не боясь меня?”
И-си ответил: “Они рассчитывают на то, чем занимались два наших [прежних] правителя[620]. В прошлом Чэн-ван[621] приказал нашему прежнему правителю Чжоу-гуну и прежнему цискому правителю Тай-гуну: “Будьте руками и ногами дома Чжоу и поддерживайте с обеих сторон [царство, созданное] предшествующим правителем[622]. [Для этого] жалую вам земли; скрепите выдвинутое условие кровью жертвенных животных, и пусть ваши сыновья и внуки из поколения в поколение не причиняют вреда друг другу”.
Ныне вы явились покарать наше ничтожное владение за совершенный проступок, желая привести его к покорности, а затем простить; [как считают благородные мужи], дело, несомненно, не дойдет до уничтожения алтаря для принесения жертв духам земли и злаков. Разве вы можете нарушить завещание покойного вана из-за алчного стремления приобрести землю? Ведь в противном случае как сможете в дальнейшем держать в повиновении чжухоу? Исходя из этих расчетов они и не боятся вас”.
Правитель владения Ци согласился на установление мира и вернулся [с войсками в Ци].
[39][623]
На съезде [чжухоу} в Вэнь цзиньцы задержали вэйского [правителя] Чэн-гуна и отправили его ко двору дома Чжоу[624]. [До этого] они приказали лекарю отравить его вином, настоянным на перьях птицы чжэнь, но Чэн-гун не
