Короче говоря, так я промучился минут двадцать, наверное. Ну и не выдержал, в конце концов. Блин...
Осторожно сполз с постели, с пола подобрал джинсы - не было разницы свои или Свята - и выскользнул из комнаты.
Остановился, глядя на дверь Мозаика, удивился, что как-то уж слишком ярко виден свет ночника из щелей, и все же списал на то, что темно в коридоре.
Пошел в уборную. Даже не знаю зачем... Ну уж явно не поссать, этого я не хотел. А может, понимая, что собираюсь сделать что-то не очень разумное, надеялся все еще, что дикое желание идти к Яну утихнет, если я потяну время? Ну там, морду холодной водой ополоснуть, а?
Ага, придурок. Размечтался...
В ванной на стиральной машине лежала одежда Мозаика. Джинсы и олимпийка.
Скорее всего, это Александра Геннадьевна сюда принесла его вещи для стирки.
Они пахли Яном. И желание быть рядом с ним стало еще более резким.
Я натянул Святусины (как все-таки оказалось) джинсы, после того как оторвал от фейса кофту моего мальчишки, сходя с ума от пьянящего запаха.
Его запаха...
И конечно уже знал, что не смогу не пойти к нему, даже понимая, что за время, прошедшее с того момента как он выходил, можно не один раз уснуть, только меня это не волновало...
И, наверное, будет даже лучше, если он спит? Чтобы не напрягать его своим присутствием. Я же не собирался устраивать разборки, просто очень хотел быть там, где он.
Постояв с минуту на пороге его комнаты, кусая губы, так и не услышав ни звука, аккуратно открыл дверь, чувствуя собственный долбящийся в виски пульс, такой сильный, что было больно.
И обалдел.
В комнате горел нормальный свет, так что не зря я удивился, увидев его из-под двери. Ян был полностью одет: в свитере, джинсах, стоял ко мне спиной, склонившись над столом, и что-то писал, не замечая меня. Невольно обратил внимание на открытую сумку с вещами, лежавшую на его постели...
Я не понял до конца, что все это значит, но явно ничего хорошего. Очень уж это напоминало сборы. И притом тайные...
- Ян, - прошептал я, хотя собирался позвать его нормально. Не получилось.
Мозаик замер, распрямился, небрежно бросил ручку на исписанный листок и медленно повернулся.
Я смотрел на рану на его щеке, уже не скрытую пластырем, и понимал, что хотя под челкой и не видно что творится, но я уже как-то и не сомневался, что и со лба тоже все содрано...
Нервно вздрагивающие губы, настороженный взгляд исподлобья. И там была не только настороженность - от этого коктейля эмоций, что исходил от него, кинуло в жар.
- Ян... Зачем ты... так? – еле выдавив это, я глянул на сумку и снова на него.
Не зная что делать, понимал, что если он захочет уйти - уйдет по любому.
Но куда, зачем?
Судя по сумке, не на вторую квартиру собрался.
- Мне надо, Дин, - тихо проговорил он. - Мне очень надо...
Я отрицательно покачал головой, чувствуя, что еще пара секунд и меня накроет дикая истерика.
- Не надо, Янусь... Пожалуйста...
В любом другом случае я бы сгреб его в охапку, наорал и, скорее всего, врезал даже в воспитательных целях. Но сейчас... Господи... Я же понимал, ЧТО с ним происходит, как он сходит с ума от неизвестности да и от того, что ему приходится так поступать с нами. А еще знал, как он опасается телесного контакта...
- Ты не понимаешь, Дин... не понимаешь, - его почти стон, и мне захотелось плюхнуться на колени, делать все, что угодно, лишь бы он не уходил хрен знает куда.
Мне было страшно... До тошноты...
А вот теперь меня начало трясти. Ну да, я был в одних джинсах, черт... Но уж это точно было ни при чем...
Почему-то казалось, что если он сейчас уйдет, я никогда его больше не увижу. Ну понимал, что идиотское чувство, дурацкое, очень неправильное... Но оно было, и поделать с этим я ничего не мог, и от этого становилось еще хуже.
Я оперся спиной о косяк, не отрывая от него взгляда, не сомневаясь, что сделаю все, чтобы остановить его.
- Ян, малыш, мы должны поговорить... Пожалуйста...
- Я не могу, - он тряхнул головой, еще сильнее закрываясь от меня челкой, - не сейчас... Мне нужно время... Единственное, что я могу тебе сейчас сказать, что... так надо, Дин. Поверь...
Все это было невыносимо настолько, что я боялся сорваться, и тогда я не представлял чего ждать от самого себя. Вцепившись пальцами в косяк, все еще худо-бедно сдерживаясь от нестерпимого желания кинуться к нему и обнять. Но я не мог себе этого позволить, боялся, что этим порывом только сильнее оттолкну Мозаика от себя.
Он взял со стола листок, на котором писал, отошел к сумке и стал закрывать ее на молнию.
Я опустился вниз и обнял свои колени.
До одури хотелось курить... Сглотнул.
- Ты не должен этого делать, малыш. Это неправильно... Не надо так... Не ТАК, Ян! Слышишь?
Он остановился, взявшись за лямку, не поднимая головы.
По крайней мере, он слушал меня, что уже было неплохо.
- Мне надо тебе сказать... Мы... мы должны были со Святом... Не могли больше... не понимая ничего, - начал мямлить я, - поэтому и...
Ян повернулся ко мне лицом.
- "И"? Дин? - насторожился Ян, а я просто физически почувствовал, как натянуты все его нервы. До предела.
- И... мы поговорили с Кириллом, - выдохнул я наконец-то. – Просто... Мы оба помнили, что ты после его днюхи стал себя вести странно. Вот и...
Мозаик оставил сумку в покое. А я следил за ним и не дышал.
Ян сел на постель, ссутулившись, облокотился о колени, глядя на смятый лист, который все еще держал в руке...
- Что он вам рассказал?
- Все, – я теребил пальцами шов на джинсах. – В-все рассказал...
Ян молчал несколько секунд, потом невесело усмехнулся, мотая головой.
