– Через минуту, – ответил Максим, не сводя с нее глаз, но Арина не стала дожидаться этой дополнительной минуты. Она резко развернулась и направилась к выходу. Идти ровными шагами через весь этот чертовски большой кабинет – вот на чем она сфокусировалась теперь. Ни на кого не смотреть. Ни о чем не думать. Ее документы лежат у Максима в рюкзаке, все, что у нее есть – это светло-голубые хлопковые капри и белая майка, купленные Максимом в магазинчике прямо в аэропорту, после того как она взмолилась – иначе не скажешь, – чтобы он позволил ей переодеться. После случившегося в самолете она просто не могла ходить в бирюзовом платье. Оно было влажным, и к тому же на нем осталось пятно.
Ты в его власти. Ты в Берлине, моя дорогая! Куда тебе деться?
Арина пробежала по лестнице и вылетела из дверей ровного, похожего на куб здания клиники на улицу. В Берлине уже стемнело, и Арина понятия не имела, где она. Какая ирония. Еще одна лестница, по которой она бежит… от него. Но на этот раз он бежит за нею, нагоняет ее на углу дома, хватает за руки, поворачивает к себе.
– Что это на вас накатило? – кричит он. – Куда вы собрались?
– Мне плевать! Плевать! – отвечает она. – Только не говорите, что вы за меня отвечаете. Отдайте мне паспорт!
– Вы хотите уехать? Теперь? Когда мы здесь? И из-за чего? Потому что я привел вас к врачу?
– Я хочу… я… я ничего не хочу!
– Но послушайте, да, это неприятно и несколько унизительно, я понимаю. Но это совершенно необходимо! Зато теперь вы можете быть совершенно спокойны за свое здоровье и будущее.
Меньше всего Арина чувствовала себя спокойно за свое здоровье и будущее.
– Ну что, вы успокоились?!
– Отдайте мне паспорт! – упиралась Арина, продолжая вырываться, но Максим не отпускал ее рук. Напротив, он прижал ее к себе еще плотнее, обхватив в кольцо из стальных объятий. Она такая тоненькая, такая хрупкая, такая… живая в его руках.
– Ш-ш-ш, – он словно укачивал ее, успокаивая трепещущую птицу, попавшую в силки. Затем вдруг потащил ее куда-то, увлекая в сторону, за угол дома, туда, где было темно. Арина пыталась сопротивляться, но все было бесполезно, он был сильнее. Он прижал ее к кирпичной стене дома, сам встал совсем вплотную и сжал ее голову в ладонях.
– Я закричу.
– Кричите, пожалуйста, – пробормотал он и накрыл ее губы своими. Он действовал резко и властно, не оставляя ей выбора. Он заставил ее ответить на поцелуй, требовательно раскрывая сжатые губы своим языком. Он был сильнее, намного сильнее. Запах его кожи пьянил. Коленом он резко раздвинул ей ноги, прижался к ней, дал ей почувствовать всю крепость своего члена. Спустив лямки майки, он оголил одну ее небольшую округлую грудь.
– Не надо, – пробормотала Арина и попыталась прикрыться, но Максим отвел ее руку и заставил ее стоять так. И смотрел на нее с хищной улыбкой, на ее беспомощное выражение лица, на вспыхнувшие пламенем щеки.
– У вас такая красивая грудь! – воскликнул он и вдруг опустился ниже и прикоснулся языком к соску. Захватил его губами и нежно провел по нему языком. Арина выгнулась и напряглась, как струна. О, что за сумасшествие.
– Я не собираюсь вас отпускать. Я буду делать с вами все, что захочу, и вы позволите мне это. Скажите «да»! – потребовал он, переключившись на второй сосок. – Скажите, а то я овладею вами прямо здесь. Вы знаете, я способен и не на такое.
– Вы сумасшедший.
– Вы тоже не совсем нормальны, что доверились мне. Вы связались с опасным мужчиной, я предупреждал вас об этом. И все же вы здесь.
Несколько подростков проходили мимо и, заметив их в темноте у стены, принялась гоготать, свистеть и кричать что-то по-немецки.
– Остановитесь! – взмолилась Арина.
– Скажите мне «да», и мы уйдем отсюда. – Язык Максима продолжал медленно пытать ее грудь. Сосок напрягся до боли, реагируя на каждое движение его губ. Она чувствовала пульсацию крови в висках.
– Нет! – прошептала она тихо, и это спровоцировало еще более ожесточенную атаку. Он отпустил ее голову. Не успела она сориентироваться, как услышала хруст разрываемой ткани. Он порвал ее майку и накрыл ладонями ее груди.
– Как приятно, – прошептал он, пальцами сжимая ее соски. – Я так вас хочу. Неужели вы оставите меня? Скажите мне «да», пока не поздно.
– Вас арестуют.
– Мне все равно, – усмехнулся он, целуя ее в шею. Против воли и даже против собственного желания Арина наслаждалась его безумной настойчивостью, его неотвратимой мужской силой. – Я слышу, как вы тяжело дышите. Спорим, что вы сейчас совсем мокрая – там. Проверим?
– Нет! – вскрикнула она. Максим рассмеялся.
– Неправильный ответ, – прошептал он и прикусил мочку ее уха. – Ну что, мне вас отпустить? Вы действительно этого хотите? – Его руки сжимали ее груди, он играл с ними, поглаживал их, скользил подушечками пальцев по соскам. Арина тихо простонала, на ее верхней губе проступили капельки пота, ее бросало то в жар, то в холод.
– Нет!
– Я хочу проснуться с вами завтра в одной постели. Скажите мне «да»! Вы должны всегда говорить мне «да», слышите?
– Да, – одними губами выдохнула она, но он каким-то образом все же услышал или увидел, заметил краешком глаза. Тогда он отступил на полшага назад, оставив ее без поддержки. Арина стояла, опираясь спиной на кирпичную стену. Губы ее горели, грудь была беспомощно обнажена, одежда разорвана, глаза чуть прикрыты, на щеке тонкий влажный след от слез. Она покорна ему. Она смирилась и ждет, что он скажет ей делать дальше, и руки ее безвольно повисли вдоль тела.
Отчего покорная женщина так возбуждает?
Максим на секунду пожалел, что оставил фотоаппарат в багаже. Идеальный кадр.
– Идите-ка сюда, моя дорогая, – Максим стащил с себя футболку и сам одел Арину в нее – во второй уже раз за эти два дня. У нее дрожали руки, в глазах плескались невыплаканные слезы. О, вот уж точно, никто никогда не вызывал у нее таких чувств. Это было похоже на игры с вулканом.
Он обнял ее, прижал к себе и помог выйти на дорогу, где они поймали такси.
14
До западного конца Шарлоттенбурга было совсем недалеко, и это неудивительно, ведь клиника доктора Ригеля располагалась практически в центре Берлина. Водитель с некоторым неодобрением смотрел на парочку на заднем сиденье. Где это видано, чтобы у людей на двоих была всего одна футболка?! Но Максиму было глубоко безразлично, что думает о нем водитель такси, он не сводил взгляда с притихшей Арины.
– Простите меня, – пробормотал Максим. – Я не должен был…
Арина подняла взгляд и посмотрела Максиму прямо в глаза. В ее взгляде читалась обида, вызов и что-то еще, что заставило его замолчать и отвести взгляд. Арина до сих пор помнила, как его руки держали ее – не вырваться. И как треснула и разорвалась майка за считаные доли секунды – прямо посреди улицы. Кто угодно мог ее видеть. Это было… почти изнасилование, наверное. Ей небезопасно оставаться с ним. Но как он смотрел на нее! Этот бешеный взгляд! Он испепелял желанием, а такого с Ариной никогда не было.
