– Я не могу. Говорю же, мы уезжаем.
– Мы? – Нелькин голос вдруг изменился. Шок. Недоумение. Еще больший шок. Арина? Девушка, которая никогда не делала ничего безрассуднее, чем подобрать бездомного котенка и приволочь его домой, на съемную квартиру. Уезжает вот так, сразу и без вопросов, с человеком, о котором ничего не знает? Пусть и с миллионером, но все же…
– Врешь!!! – только и сказала Нелли. – Рассказывай мне все, каждую деталь! Он сейчас рядом? Это он тебе телефон купил? Что за телефон?
– Я понятия не имею, что это за телефон. Белый и скользкий – падает все время, – засмеялась Арина. – Да разве это важно?
– Ты что же, малахольная, все не понимаешь, с кем ты познакомилась? Как он тебя нашел? Значит, он на тебя клюнул. Красота!
– Скорее он меня выловил. Если уж пользоваться твоей… м-м-м… рыболовной терминологией.
– И куда вы едете? Надолго? На выходные? Может, не стоило соглашаться, а? Если ты ему даже и нравишься, представляешь, как дешево ты будешь выглядеть в его глазах, если вот так согласишься? Ты должна его держать на голодном пайке! Ты – хозяйка положения.
Нелли говорила разумные вещи, впервые в жизни. Девушка, у которой черт знает сколько ухажеров и часть из них, уж точно, платят деньги за счастье нанести ей визит, – даже она говорит, что Арина должна остановиться. Какой еще знак нужен, чтобы понять, что все происходящее – безумие. Но останавливаться Арина не собиралась.
Через час после завтрака в их номере (забавно: Арина назвала про себя этот номер – «их»!) появилась холеная и какая-то совсем ледяная, как жидкий азот, женщина в бежевом шелковом комбинезоне и на высоченных шпильках. Она смерила Арину таким взглядом, от которого той захотелось забиться под диван и остаться там навсегда. Но потом женщина выдала ей – вернее, Максиму – новенький заграничный паспорт на имя Арины Крыловой со свежим «шенгеном» на три месяца.
– Как? – только и выдавила Арина. Ледяная дама смерила Арину уничтожающим взглядом. Вот только с чего это вдруг? Они впервые друг друга видят – откуда такая враждебность, просто ненависть?
– Ну вот и славно. Все-таки есть кое-какая польза от этой вашей коррупции, не находите? – усмехнулся Максим, запихивая паспорт в карман своего «походного» рюкзака. Пропало дело.
И вот теперь Арина стояла в зале отлета бизнес-класса и с изумлением смотрела на летное поле, на то, как взмывают самолеты в небо.
– У вас уже было? – спросила вдруг Нелька, заставив Арину покраснеть. Если спросить ее тело, то у них и сейчас «есть» – она стоит перед огромным окном аэропорта в платье из тонкого шелка, под которым у нее ничего нет. И они оба об этом знают – и Максим смотрит на нее так, что понятно – он только об этом и думает.
– Нет, – выдавила из себя Арина. – Я не хочу об этом говорить.
– Ты какая-то совсем другая, Аринка. Что он с тобой сделал? Ты же никогда не была такой?! – воскликнула Нелли, что прозвучало последним из аргументов.
– Я знаю, знаю, и ты права. Я никогда не была такой. Ты понимаешь, я ничего не могу с этим поделать, я просто уезжаю. Черт знает, что будет теперь со мной. Ничего хорошего.
– Так останься! Поедешь в следующие выходные. Приди в себя. Если он на тебя клюнул – то никуда не денется, – не уставала вразумлять Нелли. Арина же вспомнила, как фигура Максима уменьшалась и почти исчезла в окошке заднего вида такси и как у нее чуть не разорвало сердце, так сильно оно застучало. Это что-то на уровне физиологии. Она не знала, что именно, физиологию они пока еще не проходили. Тем более – человека.
– Я уезжаю на все лето. Я не знаю, что сказать маме. Я не могу придумать ничего. Мы улетаем через час.
– Что? На лето?! – взъярилась Нелли.
– Я в Шереметьево. Мы сидим в этом… в бизнес-зале. Он ушел искать какую-то правильную минералку в другом баре. Так что мне сказать маме?
– Что ты хочешь от меня? – вконец разозлилась Нелли. – Скажи, что ты сошла с ума. Потому что это так и есть. Так не уезжают. Ты должна остаться – и все! Я сейчас позвоню в аэропорт, и тебя задержат и отправят в дурдом. А что, если он – маньяк? И как он тебя вообще уговорил? Поманил дуру…
– Поманил дуру, ага! – кивнула Арина покорно. Максим возвращался. Не то чтобы она не хотела, чтобы он слушал ее разговоры. И все же она предпочла бы закончить до того, как он приблизится к ней. В его присутствии Арина менялась, словно ее атомы перестраивались в другую кристаллическую решетку.
– Господи, голова идет кругом. Он тебе что, денег предложил? Ты пожалеешь!
– Мне пора, – торопливо проговорила Арина и прервала связь. Максим подошел и протянул ей холодную, покрытую каплями росы бутылку воды.
Да, он предложил ей денег.
Вернее, все та же ледяная дама сунула ей под нос какой-то контракт о том, что Арина нанимается в качестве, ха-ха, персонального ассистента на срок в три месяца, с окладом, на который Арина сможет безбедно жить несколько лет. Продавать себя таким людям было и вправду более чем выгодно. Но поди объясни им – и Нелли, и самому Максиму, что Арине деньги безразличны. Что она просто физически не может находиться вдали от серых глаз Максима, от звука его голоса, от ленивого разворота его широких плеч. Глупая дура, поманили. Она подписала контракт одним росчерком, не читая. Снявши голову, по волосам не плачут.
– Все в порядке? – спросил Максим, делая большой глоток ледяной воды. Сегодня он был гладко выбрит. Беззаботный молодой фотограф со своей девушкой. Как хорошо, если бы это было возможно.
– Да! – кивнула она. – Мне надо позвонить маме.
– Конечно, – с пониманием кивнул он, но затем нахмурился, когда Арина отошла в сторону от него на несколько оконных проемов.
– Как экзамены? Когда приедешь? У нас клубничка почти поспела! – всполошилась мама, заслышав в трубке Аринин голос.
– Маа, как вы там? – как можно более беззаботно протянула Арина, и предательские слезы снова навернулись ей на глаза. Она отвернулась, чувствуя на себе пристальный взгляд Максима. – Как папа?
– За кормами уехал. Все говорят, будет подорожание. Так что там у вас? Как Нелька? А братец-то ее младшенький учудил – представляешь, на спор на отцовской машине по старой насыпи через Клязьму поехал. Утопил машину-то!
– Мам, у меня не получится к вам приехать! Я занята на все лето, – бухнула Арина в ответ, не в силах оттягивать неизбежное. Повисла долгая напряженная пауза.
– Почему? Папа тебя ждет. И я тоже. Народ купается. Ты сессию-то сдала? – мама возвращала разговор в понятное русло.
– Ма, мне работу предложили. На все лето. Я согласилась. Я буду тебе звонить.
– Работу? – переспросила мама. – У тебя же есть работа?
– А эта – только на лето. И она лучше, чем моя сейчас, намного лучше. Я приеду к вам сразу, как только вернусь. И… я буду звонить. Хочешь, каждый день.
