Читаем без скачивания Толлеус, искусник из Кордоса. Том 2 (СИ) - Анджей Ясинский

Однако Имаген узнал заранее о сопровождающей, и навел кое-какие справки. Корнелия. Способная и весьма перспективная девица, протеже Рагароса – практически второго человека в Палате защиты империи. Искусный посох, а точнее жезл, замаскирован под веер, висящий у красавицы на запястье. Одна из ее целей – посмотреть своими глазами на Оробос. Сейчас, пока она не занимает высоких постов, это возможно. Потом не получится – будет безвылазно сидеть в своем кабинете, заваленная работой, и если даже такое произойдет, Недремлющее Око такую добычу ни за что не обойдет своим вниманием.

Впрочем, на взгляд Тристиса, чародеям был смысл задержать ее даже в ее нынешнем статусе. Вдруг знает что-то интересное? Или сделать это следует хотя бы для того, чтобы обработать разум и отпустить, будто ничего и не было. А потом – через годы или десятилетия сработает какая-нибудь их тайная установка.

С другой стороны, в Палате защиты не дураки сидят, наверняка как-то предусмотрели и то, и другое. Иначе такой глупости бы не совершили.

Кстати говоря, на основе знания о благоволении Рагароса, можно сделать вполне обоснованное предположение о том, что есть связь между ним и покровителями самого Тристиса. А это уже можно будет учитывать в своих раскладах.

Занятый своими мыслями, Имаген совершенно не смотрел в окно. Корнелия, в отличие от него, выглядывала с интересом.

- Как пусто! – наконец, выдохнула она приятным грудным голосом. – Это же дикость! Как они так живут?

Сыщик усмехнулся. Он прекрасно понял, о чем речь – об отсутствии проявлений чародейства или Искусства. Все, кто в первый раз выезжают из Кордоса и при этом владеют истинным зрением, удивляются. Он в свое время точно также поднимал в изумлении брови. Однако странно такое слышать от нее. – Работает не где-то, а в Палате защиты империи, причем на самой границе, должна все это прекрасно знать. И вдруг такое почти детское проявление чувств.

- Привыкай! – пояснил он. – Дальше будет того меньше. Можно изъездить какой-нибудь средний город вдоль и поперек и не увидеть ровным счетом ничего. Причем не потому, что невнимательно смотришь или это от тебя намеренно скрывают, а элементарно из-за отсутствия в окрестностях даже одного самого захудалого чародея. Эта братия предпочитает кучковаться в определенных местах. Желательно поближе к столице. Там их столько, что появляется ощущение, будто они дышат тебе в затылок.

Мысль сыщика вернулась к заданию. На самом деле тут тоже было, о чем подумать. Толлеус вел себя странно. Логично было предположить, что он, чудесным образом обретя свободу, попытается затаиться, спрятаться. Или же ему с этим поможет Недремлющее Око или сам освободитель. Ник, кстати говоря, как раз исчез – растворился, при этом вежливо попрощавшись с Шойнцем. А старик, ни от кого не прячась, спокойно и неторопливо, будто у себя дома и совесть чиста, поехал на запад. Отслеживать его получалось плохо – в Широтонском посольстве были свои серьезные проблемы, так что маршрут Толлеуса фиксировали задним числом по следам. Однако потом он почему-то повернул в прямо противоположную сторону, при этом сместившись гораздо севернее, так что теперь его вполне легко удавалось засекать по метке с пограничных постов.

Это выглядело как провокация. Старик будто бы кричал кордосцам: я тут, очень-очень близко, беззащитен – хватайте меня! Но как Тристис не напрягал голову над этим, ничего придумать не мог. Не было подсказок и от Мелуса – не только сыщик удивлялся такому странному поведению. А жаль. С этим обязательно стоило разобраться до того, как встреча состоится.

Впрочем, время на это еще есть – с такой форой догонять старика придется месяца два. И это при условии, что тот не ускорится и не свернет южнее, выйдя из зоны пограничных детекторов. Теоретически Толлеус может даже покинуть Оробос, и тогда придется докладывать в столицу, ожидая инструкций. Пока что преследовать беглого искусника за пределами чародейской империи было не велено.

Глава 4.

Привал 

Толлеус.

Хорошо, плохо и выгодно.

Матон.

Сон-река называлась так отнюдь не из-за того, что ее воды обладали каким-то особым влиянием на людей и животных. Все дело в медленном течении, неспешном настолько, что берега ее на треть лиги с каждой стороны обильно заросли кувшинками и ряской. Впрочем, чистой воды шириной еще на пол лиги вполне хватало для навигации. Правда, у купцов подобный маршрут не пользовался особым спросом – север Империи из-за последней войны все еще не оправился полностью – населения тут было меньше, чем в более южных областях. К тому же, некоторые земли были испорчены – желающих селиться здесь находилось не так много, как в других областях. Тридцать лет назад в этих местах проходила линия фронта, и если после атак искусников, выжигающих целые территории, природа уже через год вступала обратно в свои права, то после чародейских проклятий случалось по-разному. Кое-где трава до сих пор отказывалась расти или же менялась настолько, что была сама на себя не похожа. Да и в древние времена тут, похоже, было не спокойно: иногда можно было встретить отголоски архейских битв в виде мест со странными свойствами или же просто в виде оплавленной с одного бока скалы, мимо которой Толлеус со своим караваном сейчас проезжали. В таверне искусник услышал, что местные в этих краях частенько выкапывают разные вещи минувшей эпохи, но пока что никто не спешил показать ему хотя бы одну такую находку. И, если честно, денег на покупку не было. Сказать по правде, старый искусник дошел до того, что за корм для своего стада в деревнях расплачивался не монетами, а Искусством. Так, например, вчера за несколько мешков второсортного зерна помог хозяину с ремонтом водяной мельницы. Мужик собирался нанимать батраков, чтобы делать временную запруду и вручную вычерпывать воду. Работа на несколько дней. А старик справился за несколько часов. В итоге все остались довольны – если не вспоминать, сколько широтонцы выкладывали за работу аналогичной сложности.

В планах искусника было дойти до Сон-реки и дальше путешествовать по ней. Однако в Красном Ручье найти судно не удалось. Там вообще не оказалось приличного порта, лишь пара небольших причалов для крупных лодок, не более. Берег в том месте совсем не располагал для погрузки-разгрузки. Добрые люди посоветовали добираться до Матона – город поменьше, зато пристань там самая настоящая – излучина реки позволяет судам подойти к самому берегу. Стаду и людям давно требовался хороший длительный отдых – химеры не лошади и не приспособлены для длительных переходов. Толлеус старался гнать их по мягкой земле, чтобы животные не сбили копытца, кормил не только травой, но все равно чувствовал – нужен перерыв. Все же пришлось еще два дня путешествовать по старинке, благо, направление дороги полностью соответствовало нуждам искусника.

Толлеус эти переходы много размышлял, забросив даже расшифровку книги из библиотеки и занятия с Оболиусом. Более того, он почти перестал систематизировать фрагменты в своем амулете, хотя, сказать по правде, львиную долю работы уже сделал — для продолжения нужны были новые куски плетений.

Все мысли старика крутились вокруг чародейской Сути Мира. Полной уверенности, что она дает Ведающим, не было, но слухов о ней ходило множество. Вселение, общение на любом расстоянии, умение заглядывать в прошлое и будущее — вот лишь малый список возможностей, которые она сулила. Толлеус старался припомнить все, что знал, и с каждым разом алчный блеск в его глазах разгорался еще ярче. Увы, была одна проблема: как он ни старался, но у него больше ни разу не вышло попасть туда. Даже мохнатка, на которую искусник возлагал большие надежды, не помогала.

Оболиус после случая с зубом присмирел и вел себя очень послушно. Старик несколько раз описывал ему свои ощущения и действия, предлагая ученику попробовать проникнуть в Черную Пустоту. Однако у помощника тоже ничего не получалось. Причем парню всегда удавалось взять химеру под контроль или же влезть учителю в голову, если тот не препятствовал. По мнению Толлеуса, эта способность напрямую проистекала из умения входить в Суть Мира, но на практике выходило по-другому. Старику очень хотелось проконсультироваться по своим вопросам у какого-нибудь хорошего чародея. Увы, подходящего случая все не выпадало. Тут вообще было негусто жителей, а уж чародеи в крохотных городках и вовсе не встречались.

Парень, предоставленный сам себе, предпочитал глазеть по сторонам – привычный пейзаж, характерный для тех дорог, по которым они с учителем ехали до этого, тут разбавлялся то рощицей с витиевато перекрученными стволами деревьев, то какими-то грандиозными каменными развалинами, то шрамом войны вроде уже упомянутой оплавленной скалы. А ночью в стороне от дороги наблюдалось какое-то странное зеленоватое свечение. Страшновато было, хотя не до жути: местные заранее предупредили, что это не опасно.