— Мои вещи остались в беседке, и там был запасной анорак и штаны.
— Боюсь, мой рюкзак тоже остался там. Но если мы тут будем стоять, то это не страшно, за нами придут и переоденут. — Марта вздохнула. — И хорошо, если просто в сухое.
— Тогда нужно что-то делать, а не раздеваться…
3.
Я осмотрелся. Здесь было множество стеллажей с какими-то горшками, кувшинами, тарелками и другой кухонной утварью. Они стояли как попало и были не в лучшем своём состоянии: с отбитыми ручками, краями, носиками. Похоже, мы попали на склад старой посуды. Пройдя между стеллажами, в дальнем конце помещения я нашёл еле освещённую деревянную дверь, и на текущий момент она была единственным вариантом если и не спасения, то отсрочки нашей поимки.
— Идём, — я вернулся к Марте и позвал её за собой, — там ещё одна дверь, посмотрим, что за ней.
— А если там…
Марта не договорила, потому что за дверью, через которую мы сюда попали, раздался топот шагов по ступеням. Я покачал головой, приложил указательный палец к своим губам, показывая, что надо молчать, и, не оборачиваясь, пошёл мимо стеллажей, надеясь, что Марта идёт следом.
Дверь оказалась простой, без каких-либо опознавательных знаков и замков, и открылась, почти неслышно провернувшись на петлях и поразив меня тем, что здесь всё настолько хорошо устроено в хозяйственном плане. Вот и смазано так, что не скрипит и не застревает. И только я об этом подумал, как раздался грохот: позади нас начала падать посуда.
— Да твою ж!.. — прошептал я и, схватив Марту за руку, протащил её в образовавшийся проход и захлопнул дверь за собой. Кажется, это уже становится привычкой: и вот так бежать, схватив её за руку, и двери захлопывать.
— Чего встали? — теперь уже Марта дёрнула меня за руку. — Бежим!
И мы побежали по обнаружившемуся за дверью коридору. Странный это был коридор. Если бы я не знал, что мы попали в него из какого-то вполне себе обычного помещения во вполне себе обычном здании, то решил, что мы бежим по тоннелю внутри какой-нибудь горы. Стены здесь оказались каменные, причём не гладкие, а с неровностями, выступающими там и тут острыми углами. Но освещение было — всё те же светильники, как в том помещении.
А ещё коридор постоянно извивался. Хорошо хоть, не петлял, а то оказались бы мы в таком вот странном лабиринте, не сообразив сразу, и гуляли по нему, пока не пришло наше время. Лабиринт — вещь с одной стороны сложная, а с другой — простая. Сложная, потому что попав вот так, не зная, куда, можно почти сразу попрощаться с возможностью найти выход. А простая, потому что если вовремя понять, где ты, то можно не бояться заблудиться: просто держись одной руки, когда идёшь. Левой или правой — не имеет значения, хотя некоторые с пеной у рта доказывают иное. Но тут ведь как: есть левосторонние лабиринты, а есть правосторонние, и находясь внутри ты вряд ли определишь, какой он. Разве что встретишь его создателя. Но это уже из разряда сказок. И легенд.
В общем, у нас был не лабиринт, потому что пересекающихся с нашим тоннелем коридоров не встретилось ни одного. Зато спустя несколько минут бега — да, долго — мы добрались до ещё одной двери. Третьей. Точной копии второй. И тут останавливаться не стали, ввалились в неё, захлопнули и прислонились к ней спинами, пытаясь отдышаться.
Первым того монаха увидела Марта, которая что-то произнесла по-китайски. Я посмотрел туда же, куда смотрела она, и увидел улыбающегося монаха. Он что-то ответил и жестом позвал нас за собой.
— Что? — спросил я у Марты, в пару шагов догнав её.
— Он сказал, что поможет, выведет туда, куда нужно, — ответила она.
— И ты ему поверила?
— Знаешь, я готова здесь верить всем, кроме тех, кто позади нас. Кстати, а что там Игорь?
— Снова ты о нём. Он не друг. Просто пойми это, — твёрдо произнёс я, беря Марту за руку. Она промолчала, только сжала мою руку, и мне показалось, что когда-то это уже было.
4.
Монах вывел их наверх. Марте показалось, что они поднялись даже не на первый этаж здания, располагавшегося над ними, а выше, хотя подтвердить это было нечем. Окон в стенах коридоров, по которым они шли, не было, и ни одна дверь, которых оказалось немало, не открылась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сколько они шли, определить было сложно. Если бы Марту остановили и спросили, она точно сказала бы: «Час, может, два, а, может, два дня. Не знаю!» Ощущение времени сдвинулось, и иногда казалось, словно они попали в ту самую кроличью нору, только не падают по ней вниз, а идут непонятно куда.
Наконец, монах подошёл к одной из дверей, произнёс: «Вас там ждут», — и, обойдя Марту и Александра, остановился за их спинами, словно ждал, пока они войдут.
— Нас там ждут, — перевела Марта Александру его слова.
— Кто? — спросил Александр.
— Не знаю. — Она покачала головой.
— Так спроси. — Он посмотрел за спину на улыбающегося монаха.
Марта спросила, выслушала ответ и произнесла:
— Тот, кого мы ищем, так он говорит.
— Странно. А ему-то откуда знать, кого мы ищем? — Александр скептически посмотрел на монаха. — Тем более, что мы ищем не «кого», а «что».
— Слушай, — в Марте внезапно проснулось раздражение, она вырвала свою руку из его руки и толкнула ею дверь, — мне без разницы. Я захожу, а ты можешь делать, что хочешь. Хоть с ним беседуй, хоть Папиных отморозков жди, а я устала. Если там есть горячий чай, сухая одежда и хотя бы табуретка, чтобы посидеть, я готова на что угодно.
Монах, всё это время внимательно её слушавший, снова улыбнулся и кивнул, показывая, что нужно войти. Не говоря, а именно показывая. Хмыкнув, Марта ещё раз посмотрела на Александра и вошла в комнату. Дверь за ней тут же захлопнулась, и она осталась одна.
— Что?
Марта развернулась, попробовала открыть дверь, но ничего не вышло. Та словно приклеилась к стене, даже зазоры между ней и дверным проёмом пропали. Захотелось пнуть этот кусок деревяшки, но она не успела.
— Не переживай, с ним всё в порядке, он рядом, в соседней комнате. Надо же вам привести себя в порядок, прежде чем попасть туда, где вы встретитесь с нашим бодхи.
— Что? — Марта развернулась, но в комнате никого не было. — Ты кто? — спросила она.
— Я тот, кто поможет вам встретиться. Поторопись. Я вернусь через четверть часа.
«Бред! — Марта оглянулась и увидела, что в комнате стоит небольшая софа, на которой лежит чистая одежда, которую носят китайские женщины. — Ханьфу. Ну да, а что я ожидала в Китае?»
Разобрав платье, Марта поняла, что к нему приложили и женские брюки. Это был чуть более сложный вариант, не стандартный, но тоже вполне традиционный. Повертев их, Марта решила, что лучше, конечно, джинсы и джемпер, однако и к такому не стоит придираться. В конце концов, пока они встречаются с тем, кого монах назвал бодхи, её собственная одежда подсохнет.
Она быстро переоделась и посмотрела на свои кроссовки, в которых ходила здесь, несмотря на запрет ношения обуви в помещениях, а затем перевела взгляд на китайские женские туфли и скривилась. Они даже не вид были неудобные, и надевать их не хотелось. С другой стороны, ханьфу оказалось таким длинным, что почти волочилось по полу и полностью скрывало обувь. Минуту посомневавшись, Марта всё-таки надела кроссовки, подумав, что, скорее всего, придётся разуться, и ничего она в итоге не нарушит.
Стоило ей завязать последний шнурок и распрямиться, как снова раздался голос:
— За ширмой в дальнем углу комнаты есть проход. За ним ждут.
«Ширма?» — подумала Марта, оглянулась и действительно увидела обычную китайскую ширму, украшенную золочёной росписью по периметру и изображением парящих в небе китайских драконов. До этого самого момента она и внимания на неё не обращала.
— Иду, — произнесла Марта, и вышла из комнаты.
5.
Дверь захлопнулась передо мной, не дав пройти в неё следом за Мартой. Я выругался и оглянулся.
— Вам туда, — на чистом русском произнёс монах и показал на соседнюю дверь. — Вас там ждут.
