class="p1">Это было дико, невероятно, слишком чудовищно, чтобы поверить.
Петр ничего не отвечал, но это и не было нужно. Катя прочла ответ в его глазах.
– Как… как ты мог! – вскрикнула она и бросилась вперед. – Как ты мог… как мог похитить собственного ребенка? Как ты мог! До чего ты докатился!
– Вот только не надо этого! – Он брезгливо поморщился и резко оттолкнул ее. – Во-первых, ему не сделали ничего плохого. Во-вторых, я – отец и имею на него такие же права, как и ты. В-третьих, ты никогда ничего не сможешь доказать. И наконец – ты меня сама вынудила это сделать…
– Я?! – Катя не верила своим ушам. – Я тебя вынудила? Что ты несешь?
– Конечно, ты, – проговорил он с ненавистью. – Ведь это ты пригрозила по суду отобрать у меня акции канала! Я вынужден был защищаться, только и всего!
– И не пожалел своего собственного ребенка!
– Опять ты за свое… – поморщился Петр. – Ведь я уже сказал, что ему не сделали ничего плохого! Ему ничего не угрожало! Но ты, ты должна понять – если не сделаешь то, что я скажу, ты потеряешь сына! Пока это была репетиция, демонстрация силы, но если ты не станешь сговорчивей…
Катя взглянула на мужа глазами, полными ужаса:
– Неужели ты поднимешь на него руку?
– Ему не сделали ничего плохого! – повторил Петр. – И не сделают. Но ты его больше не увидишь. И не вздумай обращаться в полицию – ты все равно ничего не сможешь доказать…
Катя сжала кулаки, чтобы не закричать.
И почувствовала резкую боль в руке.
Снова, как уже несколько раз за последние дни, камень старинного перстня врезался в ладонь.
И опять эта боль словно придала ей силы.
Катя поняла, что сейчас ни в коем случае не нужно раскрывать карты, сейчас нужно подыграть мужу.
Он считает ее слабой, ранимой, излишне эмоциональной? То есть на его языке – просто истеричной дурой? Ну что ж, она подыграет ему, сделает вид, что окончательно сломалась, раскисла и готова на безоговорочную капитуляцию. А тем временем она обдумает ответный удар и нанесет его, когда будет готова… Что ж, война так война. Настоящая. Он сам этого захотел. Не надо было трогать Павлика. Ни в коем случае.
Катя жалобно всхлипнула, закрыла лицо руками и едва слышно проговорила:
– Чего ты от меня хочешь? Я сделаю все, что угодно, только не трогай Павлика! Он – это все, что у меня есть!
– Вот то-то! – Петр удовлетворенно ухмыльнулся, потер руки. – Давно бы так!
Получилось у нее довольно фальшиво, ненатурально, но он поверил. Да он и не слушал ее совсем, он был убежден, что все пойдет, как он задумал.
– Так что я должна сделать? – спросила она дрожащим, едва слышным голосом.
– Ты должна подписать официальный отказ от всяких притязаний на акции канала! Должна написать, что не имеешь ко мне никаких денежных претензий и никогда их не предъявишь, ни теперь, ни в отдаленном будущем!
– Давай бумагу, я напишу.
– Э нет! – проговорил Петр, удивившись ее сговорчивости. – Думаешь отделаться от меня простой бумажкой? Это будет филькина грамота, не имеющая никакой юридической силы!
– Тогда чего ты хочешь?
– Мы с тобой пойдем к нотариусу, и ты в его присутствии подпишешь бумагу, составленную по всей форме, нотариус ее заверит. Тогда это будет официальный, серьезный документ, его признает любой суд.
– Ну, поехали прямо сейчас, – предложила Катя, глядя на мужа наивным взором.
– Слушай, ты что – в самом деле такая дура? – презрительно процедил Петр. – Нотариус – это не продуктовый магазин, который работает двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю! Ты хоть на часы-то изредка смотришь?
– До того ли мне! – огрызнулась Катя. – Я только что едва не потеряла единственного сына и сейчас хочу одного – чтобы все это скорее закончилось!
– Представь, я хочу того же самого! – хмыкнул Петр. – Редчайший случай в нашей семье, когда наши желания совпадают! Но теперь придется немного подождать. К нотариусу мы пойдем завтра, я уже записался на три часа.
– Но ты ничего не сделаешь Павлику?
– Да не бойся ты! – пренебрежительно отмахнулся муж. – В конце концов, это и мой сын!
«Ну, хорошо, что он об этом вспомнил, – подумала Катя. – Лучше поздно, чем никогда. Значит, у меня есть время до трех часов завтрашнего дня».
В эту ночь Катя не спала. Она продумывала, что должна сделать до трех часов дня.
Однако чем больше она размышляла, тем меньше была уверена в успехе задуманного.
А ведь от этого зависит безопасность, а может быть, даже жизнь Павлика… Его папаша осатанел от жадности и готов на все, чтобы получить эти несчастные акции. Павлик ему совершенно не нужен, он хочет с его помощью давить на Катю. Какая же скотина ее муж! Бывший муж, тут же поправилась Катя, отныне они чужие люди. И хватит о нем, надо думать о деле.
Возможно, она ошибается, возможно, похититель и фокусник – вовсе не один и тот же человек… мало ли на свете похожих кошек! В этом случае она только зря потратит драгоценное время… Но все же… Все-таки похитили Павлика возле детского центра. Похититель знал маршрут, по которому Лидия повезет ребенка домой, такие подробности были неизвестны даже Петру. Катя должна выяснить, кто похитил Павлика, тогда, вероятно, она сможет припугнуть мужа.
За такими безрадостными мыслями прошла ночь. Катя дождалась, пока Петр ушел из дома, встала, приняла душ и позвонила хозяйке развивающего центра, в который ходил Павлик.
– Алиса?! – проговорила она спокойным голосом уверенной в себе женщины. – Это Екатерина Коваленко…
– Здравствуйте, Екатерина Алексеевна, – ответила та жизнерадостным тоном. – Если вы по поводу успехов Павлика, то я от него просто в восторге! Это удивительно одаренный мальчик!
Алиса знала всех своих клиенток по именам и отчествам и считала своим долгом поддерживать с ними самые дружеские отношения.
– Спасибо, Алиса, мне это, конечно, приятно слышать, но я звоню по другому поводу…
– Чем я могу вам помочь?
– Вчера у вас в центре был фокусник, так Павлик мне про него все уши прожужжал…
– Да, он очень нравится детям.
– Так вот, одна моя очень хорошая подруга устраивает детский праздник в своем загородном доме, и она просила узнать координаты этого фокусника.
– С удовольствием… одну минуту, сейчас я поищу в телефоне…
На несколько секунд воцарилось молчание, и затем Алиса продиктовала номер телефона фокусника.
Катя поблагодарила ее и тут же перезвонила по этому номеру с городского телефона, оснащенного устройством, не позволяющим определить его номер.
– Это Виталий? – проговорила она, стараясь изменить голос.
– Слушаю вас, – вежливо отозвался мужской голос.
