ещё достаточно долго ждать...
— Даш, может ты всё-таки останешься? Продукты я тебе дам, сколько надо, пистолет ещё. Может останешься всё-же?
— Нет! Я никуда не пойду!
— Ну пойми! Я же сейчас в бой пойду! И нет никакой гарантии, что не погибну...
— Я погибну с тобой...
— Глупенькая, ты ж ещё маленькая воевать! Тем более, ты девушка! Воевать мужики должны, а девушки их с войны ждать...
— Я не хочу тебя ждать... Я с тобой хочу... Не выгоняй меня, Вить... Ну пожалуйста...
И Даша неожиданно заплакала...
Ну вот не мог Виктор спокойно смотреть на женские слёзы. Умом понимал, что вот зря он девушку с собой оставляет, но против её слёз ничего поделать не мог...
Эх... Выбросив докуренную сигарету, он развернул танк и отправился назад. А вот на выезде их уже ждали...
Хорошо, что наш танкист загодя рассмотрел засаду и попёр прямо через лес, не доезжая до неё. Благо, толстых деревьев попадалось мало и их он ухитрялся объезжать.
Выскочив на дорогу и разогнав попавшихся ему навстречу немцев, танк прибавил скорости и снова погнал на запад. Попавшуюся через полчаса ему навстречу небольшую колонну из пяти грузовиков он расстрелял из пулемёта и посшибал с дороги.
Пока им везло. Немцы просто не ожидали, что танк поедет совсем в другую сторону и не успели среагировать. Но вот их самолёт-разведчик теперь уже постоянно висел над головой. И это было плохо. Ибо до темноты ещё часа два оставалось...
Самолёт кружился в высоте и близко не подлетал. Виктор несколько раз попробовал прицелиться в него из пушки, но ничего из этого не вышло. Самолётик летал слишком высоко...
По первости навстречу танку ещё раз попалась немецкая транспортная колонна, сквозь которую танк проскочил почти не снижая скорости. И оставляя позади себя горящие и разбитые машины и трупы солдат в серо-зелёной военной форме.
А потом немцы закончились... И Виктор на первом же съезде свернул с дороги. Ибо чуйка его уже орала во весь голос, что это жу-жу совсем неспроста. Не просто же так немцы пропали. Значит их впереди уже ждут...
Километра через три-четыре он свернул на следующей дороге уже на восток.
И почти сразу же пожалел об этом. Ибо вскоре та вырвалась из леса на просторы полей. И тут же сработал сигнал тревоги. С юга быстро приближались три пикировщика противника. Скорее всего по наводке "костыля" они прилетели.
Виктор в очередной раз пожалел, что у него нет ни ПЗРК, ни зенитного пулемёта на танке. Хотя, как бы он тогда смог вести танк и отбиваться от самолётов? Это же не из пушки стрелять...
Пикировщики выстроились в круг и по очереди стали бомбить танк, почти летящий по дороге. Первый из них перевернулся через крыло и завывая сиреной почти отвесно устремился вниз.
Даша вцепилась руками в полку и только ойкала при сильных толчках.
— Держись! — заорал ей Виктор и резко дёрнул танк вбок. Тот перепрыгнул через неглубокую канаву и помчался прямо по полю. А позади на дороге раздался взрыв авиабомбы.
— Чё, суки, не вышло? Х..й вам всем поперёк морды!
Выктор орал во весь голос, матерился, а управляемый им танк то резко останавливался, то выписывал зигзаги по полю, а вот вражеские бомбы попадали куда угодно, но только не в цель. Лишь осколки да камни стучали по его броне.
А время шло. Солнце уже наполовину спряталось за горизонт, когда позади раздался взрыв бомбы и танк резко повело влево. На экране вспыхнула красная надпись: - "Критическое повреждение левой гусеницы (разрыв)".
От резкого рывка Даша слетела с полки и теперь сидела на полу и держалась за ушибленную голову.
Следующая и уже последняя на сегодня бомба разорвалась опять слева и наделала дел больше, чем все предыдущие. Она снесла взрывом задний каток и ведущую звездочку. Начавшийся было пожар в двигателе потушила сработавшая штатно система пожаротушения, а самолёты, сделав своё чёрное дело, обстреляли напоследок дымящийся танк из пулемётов и улетели домой.
— Даш, ты как? Сильно ушиблась?
— Не, не... Всё нормально...
И тут снова сработал сигнал тревоги. С востока к ним по дороге приближалось несколько танков противника. И буквально ещё через пять минут уже с запада появилась ещё одна группа. Состоящая на сей раз уже из каких-то высоких угловатых самоходок...
Матерясь и проклиная себя на чём свет стоит, Виктор взял на прицел первую группу и открыл огонь метров с восьмиста. А фрицы расползлись по всему полю и атаковали его уже с двух сторон.
Глава 15
Первый из выстрелов Виктора ушёл в молоко. Просто танк, в который он прицелился, в момент выстрела неожиданно свернул в сторону. Но уже следующий, сделанный почти с километрового расстояния, проломил тому лобовую броню башни и вызвал детонацию боеприпасов.
А вот ответная стрельба немецких танков оказалась достаточно безрезультатной. Несколько их попаданий вызвали лишь сотрясение танка и звон в ушах у его экипажа.
Но как бы то ни было, ни один из немецких танков не смог приблизиться на расстояние ближе пятисот метров. Хотя некоторым из них для гарантированного уничтожения и потребовалось по два, а одному так и все три попадания. Но так или иначе, горели они сейчас все.
Правда, к ним на помощь успели подойти самоходки. А так как лес сзади был намного ближе, то и самоходки сумели подобраться на более короткую дистанцию. И эти чёртовы самоходки в количестве шести штук даже сумели снова поджечь танк Виктора, прежде чем он успел их всех тоже уничтожить.
Один из снарядов противника пробил кормовую броню танка, окончательно разбив ему дизель, и снова вызвал там пожар. Хорошо, что хоть противопожарная система опять смогла загасить вспыхнувшее было пламя.
И вот теперь на поле в вечерних сумерках ярко полыхали семь немецких танков и пять самоходок. Одна из самоходок просто развалилась от внутреннего взрыва, но так и не загорелась. А между этими кострами стоял дымящийся танк без одной гусеницы, разбитой кормой и с такими же крестами на броне, но с крупнокалиберной длинноствольной пушкой.
Немецкая пехота, прибывшая сюда вместе с бронетехникой, попыталась в этих сумерках незаметно подобраться к стоящему неподвижно посреди поля танку и постараться его уничтожить. Но Виктор наградил их несколькими пулемётными очередями и парой снарядов и пехота почти сразу же отказалась от своего желания.
Постепенно совсем стемнело, лишь на западе небо оставалось чуть более светлым, чем
