в баню с грохотом распахнулась и на её фоне возник тёмный силуэт с винтовкой в руках. А следом раздался выстрел и крик:
— Хендэ хох!
Правда, крик этот тут же захлебнулся, так как Виктор со всего размаху врезал этому крикуну тазиком с водой по голове. Грохот, плеск воды... И кричавший вывалился наружу, обронив оружие.
— Хлопцы! Это ж баба! Чур, я первый буду! — раздался в это время крик снаружи. По-русски...
Схватив лежащий рядом со своей одеждой автомат, Виктор на ходу взвёл затвор и прямо голышом выскочил во двор. Дал очередь поверх голов и заорал во всё горло:
— Всем лежать, суки! Поубиваю всех нах..й!
Находящиеся во дворе трое человек, одетых кто во что горазд, тут же упали на землю, а четвёртый, с русской винтовкой в руках, попробовал было выстрелить из неё в Виктора, но ещё одна автоматная очередь перечеркнула его грудь и тот завалился на спину, выронив оружие.
Все затихли, лишь только Даша сидела и плакала над телом Серёжи Улькина.
— Даша, что с Сергеем?
— Убили-и-и...
— Суки! Кто из вас этого парня убил? Кто, я спрашиваю?!
Все лежащие, испуганно молчали. А Виктор вдруг неожиданно понял, что в Улькина стрелял именно тот, в грязной гимнастёрке не по размеру.
Подойдя к нему, Виктор пихнул его босой ногой:
— Встать, сука!
Тот испуганно поднялся на ноги. И увидев его небритое потное лицо с грязными разводами, танкист неожиданно его узнал. И даже фамилию его вспомнил.
— Вот так встреча! Сам бывший майор Якубович!
— Я не бывший...
— Документы есть? У меня вот есть. А у тебя? Молчишь? Сказать нечего? Значит не майор ты, а дезертир...
Не выпуская из прицела Якубовича, Виктор обратился к оставшейся в сознании паре:
— И у вас тоже документов нет?
А в ответ - лишь молчание. Да и не ожидал он, если честно, от них положительного ответа. У одного из них вместо гимнастёрки гражданский пиджак был надет, а у второго - кепка на голове.
Заворочался и сел, держась за голову, вырубленный ударом тазика по башке. Виктор тут же пнул его ногой и снова отправил на землю.
— Лежать, сука!..
— ... Даша! Собери у них всё оружие!.. А вы, уроды, не дай боже, дёрнетесь! Сразу же завалю!
Заплаканная девушка поднялась, собрала обе винтовки и, стараясь не глядеть на Виктора, сложила их возле танка.
Чего это она? Неужели обиделась за его грубость? Или посчитала, что именно Виктор виноват во всём этом? Ладно... Потом он разберётся с её заморочками. А пока надо вот с этими козлами разобраться...
— Итак, граждане дезертиры! За что вы убили моего бойца?
В ответ - только молчание... Ладно, узнаем по другому.
— Даша, как это всё произошло?
— Я Серёжу попросила воды из колодца принести... Он принёс... А тут выстрел... И он упал... А тут эти сразу прибежали...
Даша отвечала по прежнему отводя от Виктора глаза.
Блин! Да что ж не так то? Чего она так себя ведёт?..
— Ну что? Ответит мне кто-нибудь из вас, почему вы, уроды, моего бойца убили?
— Мы думали, он немец... — вякнул было один из лежащих.
— Брешешь... Где это ты видел, чтобы вооружённый немец красноармейцу воду носил? Да ещё и разговаривал по-русски?
Не хотите, значит, правду мне говорить?.. Добро...
— Даша, а кто тут из них шибко бабу хотел?
Та немного помолчала и еле слышно ответила, так и не поднимая на Виктора глаз:
— Тот... Который в пиджаке...
— Хоккей... Дашенька, солнышко! Ты пока сходи в баньку, одежду свою постирай там. А я немножко побеседую тут с гражданами...
Девушка, по прежнему стараясь не смотреть на Виктора, быстро рванула в баньку и захлопнула за собой дверь. А тот отстегнул с борта танка лопату и приказал своим пленникам взять тела обоих погибших и нести их хоронить.
Выбрав симпатичное место на бугорке в окружении берёз, Виктор заставил своих пленников по очереди копать могилу для Улькина. Тому даже земля здесь хорошая досталась. Копалась довольно легко.
Примерно через час всё уже было готово. Могила была выкопана, тело Серёжи Улькина, завёрнутое в брезент, было уложено в неё и над могилой появился аккуратный холмик. Правда, пока ещё без памятника.
Затем пленники забрали тело своего убитого Виктором дружка и метрах в ста стали рыть ещё одну могилу.
Если поначалу они довольно сильно побаивались Виктора, то теперь боле-менее уже успокоились и копали без особой опаски. Зря, конечно... Виктор прощать их совсем не собирался.
Когда яма была выкопана и тело убитого в неё помещено, Виктор приказал своим пленникам выстроиться возле неё. Теперь предстояло разобраться и решать, что же с ними делать.
— Ну так что, вы ответите мне, почему моего бойца убили?
И уставившись им в глаза, Виктор изо всех сил захотел услышать правду.
— Обознался я! Я думал, что это ты! — и выкрикнув эти слова, Якубович, сам офигевший от своих же слов, мгновенно побледнел.
Виктор, слегка обалдевший от таких вот признаний, решил ковать железо, пока горячо.
— Кто из вас сбежал? И почему? Правду мне говорите!
... М-да... Дезертирами здесь были все...
Один из них оказался из местных и после первой же бомбежки выбросил свою винтовку и отправился до дому, до хаты. Да и остальные тоже со страху сбежали. Ещё и местного селянина убили, чтобы одежду его себе забрать.
Ну а Якубович просто испугался суда. За дурость свою и трусость. Потеряв половину своих танков на марше от воздействия немецкой авиации, он оставшиеся бросил в лобовую атаку, даже не произведя разведки.
Ну и нарвался, естественно. Его лёгкие Т-26 и БТ сгорели почти все в этой атаке, но свою задачу так и не выполнили. И тогда он удрал, бросив подчинённых. Попал в плен, был освобождён, но опять от своих сбежал...
А стрелял он потому, что хотел отомстить Виктору за свой позор на дороге. Танк то он сразу узнал, хотя тот и был накрыт маскировочной сеткой.
— Именем Союза Советских Социалистических Республик, за трусость и дезертирство вы все приговариваетесь к высшей мере наказания! К расстрелу!
И Виктор тут же нажал на спуск. Автомат задёргался в его руках, длинная очередь перечеркнула всех четверых и дезертиры повалились на землю. Один из них даже в могильную яму упал.
Спихнув туда же и троих оставшихся, Виктор взялся за лопату. Очень
