— А мамочка поедет с нами?
Кто бы сомневался, конечно, мамина, чья же ещё. Но мы исправим недочёты в воспитании дочери.
— И мама поедет с нами, если захочет, но сначала мы познакомимся с домом, у меня тоже есть много псов. Они такие же красивые, как и твой. Ты же такая, как и я? Любишь животных? — улыбаюсь, видя, как эмоционально ручками взмахивает моя прелесть.
— Доченька, ты же знаешь, где мамины вкусняшки? Принеси мне к чаю что-нибудь?
Довольная Поля убегает из комнаты, а Алина тут же переводит остервенелый взгляд на меня.
— Ещё раз скажешь дочери, что ты куда-то заберёшь её, будешь с судебным приставом сюда прорываться, понял? Если ты будешь мразью по отношению ко мне, я отвечу тем же. Не провоцируй меня.
— Аля, Аля, девочка моя, ты сейчас рядом с дочерью только потому, что я ещё даже пальцем не пошевелил, чтобы натравить своих псов-юристов на тебя. Поэтому не зли меня и будешь счастлива, — смотрю на повзрослевшую Алину и отмечаю в её голосе, поведении силу воли. Девочка выросла, обросла панцирем… и она воспитала прекрасную дочь. Вот только теперь ей придется подвинуться и совмещать воспитание малышки со мной.
В комнату входит Полина, несёт Але пачку зефира.
Потом подбегает ко мне и предлагает мне тоже, довольно улыбается.
— Папочка, а ты приедешь завтра?
— Будет все так, как ты захочешь, принцесса, — тянусь руками к дочери, прижимаю её к груди и получаю искренний поцелуй.
Черт, хоть кто-то меня в этой грёбаной жизни, кроме родителей, любит.
Алина смотрит на нас, ничего не комментирует, пьёт свой чай дальше, пока мы с Полиной играем. Она больше не вмешивалась, и мы провели потрясающий вечер с дочерью. Я не хотел уезжать, и она, уже сонная, хныкала с того, что мне пора.
— Приезжай завтра! — зевнув, стребовала обещание, пока Алина набирала ей ванную.
— Обязательно, а теперь беги спать, закрывай глазки и пусть тебе приснятся цветные сны. Люблю тебя, принцесса.
— Я люблю тебя сильнее, папочка, — бормочет сонно, убегая к маме. Меня недобрым взглядом провожает новый Джой.
— Созвонимся, нам есть о чем поговорить тет-а-тет.
Берусь за ручку двери, открываю и выхожу из квартиры. Спускаюсь к машине, сажусь за руль и уезжаю. Мой новый Мерседес меня приятно удивляет, не жалею о покупке.
33
Когда дверь за Камаевым закрылась, я уложила Полину спать. Сама же лежала без сна в постели и смотрела в потолок. Морально я была опустошена. Долго смотрела на спящую дочь и физически ощущала боль от того, что он может отнять её у меня. Это в его силах, с деньгами и связями.
Годы порознь убедили в одном — я поступила правильно. Он не изменился. Всё такой же властный, беспринципный и жёсткий, каким я его знала.
И всё такой же желанный…
Моё больное тело просто парализовало, когда я увидела его. Шарахнуло током и било, било, било от всего спектра эмоций, через который он заставил меня пройти. Настолько же, насколько я ненавидела его, я его любила. Меня не ранила эта данность. Я поняла это ещё после рождения Полины. Я зациклена на одном мужчине, и этому мужчине я не нужна. Будучи однолюбкой по натуре, я не искала ему замены. Не искала совсем, хотя всё моё окружение пыталось пристроить куда-то меня. Самым ярым сторонником того, что мне нужен мужик, был Женя. Он знал и видел больше всех и думал, что отношения с другим меня излечат. Первый же секс "на стороне" показал мне, что я "не излечима".
Я вложила себя в дочь и не пожалела об этом. А ещё приобрела в специализированном магазине взрослую игрушку для здоровья. Эта игрушка была почти полноценной копией члена, который превратил меня в больного человека и подарил мне дочь, и мне стало хорошо, когда она у меня появилась. Прошла послеродовая депрессия. Появилось желание жить. Желание стать лучшей матерью для своей дочери, стать ей одновременно и мамой, и папой. И стать женщиной, чувственной и кокетливой.
Вова, доктор, с которым меня познакомили Женя и Вероника, после того самого первого секса, зациклился на мне, а я… Я не могла ответить взаимностью тогда, сейчас всё лишь более осложнилось.
Человек, по которому ноет моё сердце, вернулся. И если бы ныло только сердце.
Встаю, негромко топая, чтобы не разбудить Джоя, иду в коридор. Заглядываю на верхнюю полку за потайной коробкой и не обнаруживаю её на привычном месте.
Что за чёрт?! Она должна быть там. Ищу, настолько тихо, насколько могу, и всё безуспешно. Куда она делась? Я не прятала её далеко.
Желанием сжимает как жгутом. Чертов Камаев, чертово больное либидо!
Засыпаю злая и не удовлетворенная, так и не найдя коробку.
Утром приехал отец и забрал Полину с ночёвкой к ним с женой. Старый уговор, заключённый до возвращения моих ночных кошмаров. Ночь эротических снов просто переломала меня! Проснулась злая как мегера, что придало запала на весь день.
Звонок в дверь, и я открываю в полной готовности. Причёска, макияж, чёрное коктейльное платье. Тело хочет взять своё и плевать ему на раздрай в моей душе.
Открываю, улыбаюсь, и улыбка тут же гаснет. Это не Вова, с которым у меня свидание. Это незваный гость.
— Что тебе нужно?
— Я тебе присылал смс, что заеду к вам, хочу познакомить родителей с Полей. Они нас ждут.
Игорь проходит вглубь квартиры и возмущённо говорит:
— Почему дочь не готова. Так постой. Поля, солнышко, папа приехал дедуля и бабуля уже тебя ждут. Мы вчера о них много говорили.
Он рыщет по комнатах, не слыша мое обращение.
— Ты куда дела ребенка?
Он только сейчас обращает внимание на то, что я одета не по-домашнему.
— Ты куда намылилась и где моя дочь?! — рявкнул Камаев.
Стою, смотрю, как он носится по моей квартире, и второй раз убеждаюсь, что ничего не изменилось. Есть только он и его мнение, он и его планы, а ты со своими перетопчешься. Он же аж целое смс отправил!
— Полина у дедушки. Он приехал из рейса и скоро уезжает в новый, они с женой забрали её с ночёвкой. Куда намылилась я, тебя не касается, — отвечаю холодно, отходя к зеркалу и взяв помаду, чтоб поправить идеально накрашенные губы. — Тебе пора, — бросаю, не глядя на него.
В этот момент раздаётся звонок в дверь.
Чёрт!
Иду открывать с тяжелой душей, понимая, что ситуация — врагу не пожелаешь.
— Ух, ты, — сразу застывает Вова на пороге, увидев меня, — ты выглядишь потрясающе.
Он протягивает мне букет моих любимых ландышей. Где он их находит круглый год, ума не приложу, но он неизменно приходит с ними с тех пор, как я сказала, что они мои любимые.
— Спасибо, — улыбнулась, взяв букет.
Отошла на шаг назад, предлагая ему войти. Спиной чувствую взгляд Камаева, и мне он не нравится.
Вова удивлённо замер, увидев, что у меня в гостиной мужчина.
— Вова, это Игорь Павлович, — намеренно представляю по имени и отчеству, чтобы подчеркнуть его возраст, — отец Полины. И он уже уходит, — напоминаю Камаеву, поворачиваясь к нему.
Вижу, что стоит, сжав кулаки, едва скрывая бешенство.
— Сообщения читать надо, а не на блядство собираться!
Он вырывает цветы из моих рук, тыкает ими в грудь шокированного доктора, рявкнув:
— Сегодня, увы, вечер блядства не состоится, нам с бывшей нужно о многом потолковать. Простите, Вова, но вы уходите. У нас серьезные вопросы: на кону проживание ребенка с двумя родителями, а вы третий лишний в этой истории. Так что не обессудьте, но сегодня у вас секса не будет. Может потом, когда-то, если эта по…гм, женщина захочет.
Я стою, слушаю его и киплю. Как всегда, грациозно тактичен и учтив.
Смотрю, как Игорь показывает свой потрясающий характер абсолютно постороннему человеку и молчу. Вова сразу офигел, но чем больше слушал, тем больше сосредотачивался, хмурился и перевёл взгляд на меня.
— Всё хорошо, — предупреждаю его вопрос, — иди, я с ним справлюсь.
Кивает, но разворачивается не сразу. Подходит, целует меня в щёку, бросает взгляд на Камаева, и оставляет нас наедине.
