Мортен ничего не делает слишком поспешно. Сначала у него будет время для самого себя. Он проживёт в Риме, пока не кончатся деньги…
Он идёт в гостиницу, принадлежащую SAS, и покупает авиабилеты. Самолёт SK 457 из Форнебу в Копенгаген утром в 10.20, из Копенгагена в 13.40 самолёт AZ 396.
Он называет чужое имя. Теперь его зовут Мариус Инестад.
Он идёт домой за паспортом. Несколько рубашек и немного нижнего белья он уже упаковал в сумку. Не так много ему и нужно.
Сентябрь. Но в Риме теперь лето.
На всю ночь он уходит из дома. Сначала он пишет письмо. Потом прощается…
ИНЕ ПЛАЧЕТ.
Ине звонит Мортену всю ночь. Ине стучится в его дверь ранним утром следующего дня.
И она идёт домой. Открывает почтовый ящик. Сердце её прыгает от радости при виде его письма.
Она чувствует такое облегчение. Она так счастлива и возбуждена. Письмо от Мортена!
«Дорогая, единственная Ине! Я так бесконечно благодарен тебе. Не твоя вина, что у нас всё кончилось. И думаю — не моя тоже. Всё должно было произойти так, как и произошло. Всё правда: я слишком сильно люблю тебя.
Когда ты будешь читать эти строки, я исчезну. Исчезну совсем, Ине. Ты должна попытаться это понять. С сегодняшнего дня меня больше нет. И поэтому я навсегда останусь твоим.
Я пережил так бесконечно много с тобой, нежели за все 25 лет до того, как мы встретились. Обратного пути к тому, каким я был прежде, нет! Ты можешь это понять?
Не думай, что я зол на тебя, Ине. Всё, что я испытываю, это благодарность. Это рокочет волна, которую бурным потоком прибивает к берегу.
Живи, Ине! Тогда я и сам буду жить. Меня в тебе больше, чем во мне самом.
P. S. Сожги письмо. И не вздумай затевать какое-либо расследование. Заверяю тебя, что, когда ты будешь читать эти строки, я уже исчезну. Совершенно исчезну, Ине, поверь мне. Моё тело не найдут. Я — как животное: спрячусь, когда буду знать, что это — конец.
Прими мои слова как последний привет. Нежные и откровенные слова прощания!»
ОНА ТЕРЯЕТ САМООБЛАДАНИЕ. Она врывается в квартиру, бросается на диван…
— Мортен, Мортен!
Она верит каждому слову письма. Она знает Мортена. Она любит его. Она цепенеет от страха.
— Недоразумение, — бормочет она. — Это было недоразумение…
В этот миг самолёт его приземляется в Копенгагене. В паспорт его никто не заглядывает. Мортен лишь помахал рукой, пробегая мимо.
Никто не знает, где Мортен. Никто не знает, жив ли он. Так легко было скрыться, чтобы никто не мог установить твою двадцатипятилетнюю личность. Так легко оказалось стать никем!
Мариус Инестад сидит в ожидании в транзитном зале аэропорта Каструп[113]. Он идёт к выходу 26, протягивает посадочный талон брюнетке-итальянке.
Стюардесса предоставляет ему на выбор итальянскую газету. Grazie![114]
Вскоре он уже в Риме, может, ему выбросить паспорт…
ОНА УЖЕ НЕ лежит на диване и не плачет. Она берёт с собой письмо и идёт к другому.
Сначала она рассказывает Магнусу о своих отношениях с Мортеном. Они флиртовали… Теперь флирт кончился. Но ей очень хочется сохранить его как друга.
— Думаешь, он это сделал, Магнус?
— Во всяком случае, ничего невозможного в этом нет.
— Мы должны заявить о его исчезновении.
— Семьи у него нет.
— Нет?
— Ещё спрашиваешь! Родители умерли несколько лет тому назад. Он был единственным ребёнком…
— Был?
И они едут в полицию. Предъявляют письмо. Рассказывают то, что знают о Мортене Досванне…
ИНЕ ДАЖЕ НЕ приходит в голову, что он находится на высоте 36 000 футов[115] над горами. Скорее, она видит его где-то в Нурмарке[116]. На дне тихого лесного озерца…
Однако Мортен уже высоко над Альпами. Он сидит некоторое время, глядя на запасной выход в самолёте. EXIT. EXIТ. Он много сотен раз повторил про себя это слово. Словно оно было таинственным заклинанием.
Здесь в самолёте сидел человек, который был по дороге на выход. На выход из Норвегии, на выход из жизни Ине, на выход изо всей этой истории.
Но вот начинается крутой спуск над Паданской равниной[117]. В Милане будет пересадка.
ЭТО ПРЕВРАТИЛОСЬ в какую-то игру, в некую роль в спектакле. Понимаешь, Магнус? Думаю, мы с Мартеном испытываем почти неземную любовь друг к другу…
— Не трудно было заметить, что это — нечто особое, нет, не трудно.
— Если бы было наоборот, если бы он первым посмотрел в сторону, хотя бы только на одну секунду, я бы прореагировала так же, как и он. Я попыталась бы заставить его вернуться.
— Да! Ты не думаешь, что можно испытывать муки любви?
— Нам необходим воздух…
— Стало быть, он был — огонь, а я — воздух?
— Пожалуй, можно сказать и так. Надеюсь, ты понимаешь…
— Я понимаю…
— Чистая случайность, что именно я первой посмотрела в другую сторону. И я понимаю его отчаяние. Нам было так фантастически хорошо вместе.
— Ты, во всяком случае, не должна упрекать саму себя.
— Но я этого и не делаю. Это должно было кончиться так, как закончилось.
Однако Мортен Досванн — не мёртв. Третий раз за день он улетает из аэропорта.
Прямо внизу направо он видит Геную, сказочный белый город в глубине Генуэзской бухты. Затем он летит высоко над Тосканой, и, прежде чем спинки кресел возвращаются в вертикальное положение, ремни безопасности крепко пристёгиваются, а объявление VIETATO FUMARE[118] загорается вновь, начинается спуск к Фьюмичино[119].
Здесь никакого паспортного контроля нет. В Риме достаточно помахать красной книжечкой.
Мортен прибывает в аэропорт Фьюмичино как инкогнито, как никто.
ДОМА В НОРВЕГИИ Ине и Магнус ищут Мортена. Ине была знакома с Мортеном всего лишь полгода. Но она знает его лучше всякого другого. Магнус знал его с тех пор, как они ходили в гимназию. Ине с Магнусом едут на метро к Холменколлену[120], идут к Фрогнер-сетеру[121], потом к Трюванну[122], расспрашивают о Мортене на Копперхаугхютте[123]. Они следуют по излюбленным тропинкам Мортена. У каждого водоёма они останавливаются, долго и внимательно вглядываются в него.
— На самом деле это просто глупо. Я никогда не понимал столь пылких чувств…
— Ты веришь в судьбу, Магнус?
— Нет…
— Именно потому, что Эдип пытается избежать своей судьбы, она настигает его…
— Это — литература, Ине. Или древнее суеверие.
— Это происходит по недоразумению. Он думает, что убегает от своих родителей. А попадает прямо в их объятия.
— А когда правда всплывёт перед ним…
— …он выколет свои глаза. Это логично. Он, по существу, всё это время был слеп.
— Ты сдаёшься? Ты в самом деле думаешь, что он…
— Я чувствую, что он исчез. Я никогда не увижу его вновь. Слышишь? Его здесь больше нет…
МОРТЕН ИДЁТ к выходу в аэропорту Фьюмичино. Он покупает билет на автобус за 1000 лир. А потом снова становится в шеренгу с изнурёнными коммерсантами.
Он проезжает мимо группы сюрреалистических конгресс-отелей по левую руку и нескольких мусорных куч по правую на спуске к Тибру. Затем он видит перед собой Колизей. Автобус останавливается у вокзала Термини. Он берёт такси до площади Навона за 4 500 лир.
Время семь часов. Начинает смеркаться. Он идёт к фонтану четырёх рек Бернини перед церковью Святой Агнессы. Агнец и четыре реки!
Здесь это и началось. В цирке Домициана[124]. Первый вечер Мортена и Ине. Они слились тогда в единое двуполое существо.
Вымокшие и замёрзшие, поднимаются Ине и Магнус из метро у Национального театра[125]. Они берут такси к полицейскому управлению.
— К сожалению… Но ещё не все патрули оповещены. Сообщение послано во все полицейские участки.
— Что-нибудь узнали…
— Сведений о том, что он уехал, нет.
Она качает головой. Качает утвердительно. Мортен — не тот, кто уедет от чего бы то ни было. Он всегда идёт до конца.
Ине и Магнус расходятся по домам. Ине выпивает бутылку итальянского вина. И плачет, плачет.
ОН ДОЛГО БРОДИТ по площади Навона. Он не понимает, как это может быть: он — в Риме, а она — нет. Ему кажется, он видит Ине повсюду. Он идёт к Пантеону. Перед храмом всех богов туристы так и кишат.
Он знает, куда ему идти: из аэропорта Каструп в Копенгагене он позвонил в отель «Адриано» в Риме и заказал на неделю отдельный номер. Четыре тысячи лир за ночь.
«Адриано». Их первая ночь вместе в Риме. Турист из Хьереборга наносит визит туристке из «Звёздных путей» в её номере. После 23-х часов. На всю ночь. На целую неделю.
