Следовательно, действие романа Кущевского происходит в условиях революционной ситуации и последующего спада. Эти условия входят в перипетии романа, наполняя внутренний мир героев, определяя их группировку и итоги жизни. Так достигается романистом ярко выраженная идейно — общественная типизация. Идейно — общественная доминанта отчетливо ощущается во всей художественной системе романа. Характерны в этом отношении его лексика и фразеология. Даже во внешних компонентах романа — в его названии и в заголовках отдельных глав — подчеркнута откровенная обнаженность общественной сущности характеров, поступков, образа мыслей.
В условиях первого демократического подъема совершался, как было уже сказано, процесс дальнейшего самоопределения демократической и либеральной тенденций, процесс их размеживания и отделения друг от друга. Благовещенский лишь отчасти коснулся этих процессов. Кущев- ский же, как и Марко Вовчок («Живая душа»), сделал их предметом своего романа. Он воспроизвел процесс формирования представителей демократической тенденции (Андрей Негорев, Оверин, Софья Васильевна и др.) и тенденции благонамеренно — либеральной (Николай Негорев). Изображение в рамках одного романа или одной повести противоположных судеб бывших единомышлинников (Рязанов и Щетинин у Слепцова, Светлов и Любимов у Омулевского), людей одного и того же общественного положения (Молотов и Негодящев у Помяловского) или даже разных представителей одной и той же семьи (братья Рулевы у Бажина и братья Негоревы у Кущевского) было широко распространенным принципом сюжетостроения в демократической беллетристике 60–70–х годов. Тургенев в романах «Накануне» и «Отцы и дети» впервые использовал этот принцип и открыл его богатые идейные и художественные возможности. Подобное построение сюжета могло сложиться на почве решительной ломки жизни, пробуждения и самоопределения сознания, открытого размежевания и борьбы противоположных сил в обществе и в семье.
Возникает вопрос: почему И. Кущевскпй ведет свое повествование от лица чуждого ему «благополучного россиянина» и как бы глазами этого рассказчика смотрит на происходящие события? Воспроизведение характерного для этого времени процесса перерождения демократического разночинца[89] в либерала являлось существенной особенностью демократической прозы. Помяловский, по словам М. Горького, показал, как «революционер превращается в благополучного мещанина».[90] Кущев- ский же изобразил историю превращения разночинца в «благополучного россиянина». На этом основании М. Горький и сблизил героя Помяловского с Николаем Негоревым, а также и с Щетининым из романа Слепцова «Трудное время».
Итак, рассказчиком у Кущевского выступает «благополучный россиянин». В ходе сюжета, отразившего подъем и спад в демократическом движении, Николай Негорев торжествует, преуспевает. Это обстоятельство делает его самодовольным и воинственным, цинически откровенным в обнаружении своей отталкивающей сущности. Повествование от лица такого рассказчика давало автору широкую возможность для убедительного и глубокого проникновения в его безнравственные мысли и поступки. Торжествующий и откровенный Николай Негорев способен к «объективности тона» своего рассказа и к самокритике. Он с юмором, а то и сатирически рассказывает историю обретения им «благополучной пристани». Автор романа великолепно воспользовался этой способностью своего героя, который вполне отдает себе отчет в том, что он давно перестал увлекаться мечтами и во имя благополучия «заморозил все цветы в своем сердце».[91] Наконец, необходимо иметь в виду и еще одно очень важное обстоятельство. Кущевский видел, что общественный подъем 60–х годов завершился трагической развязкой. Это вызвало в его настроениях некоторый скептический оттенок. Образ рассказчика
Николая Негорева, скептика в отношении несбыточных планов, давал автору возможность внести в роман и собственную скептическую ноту в оценку общего итога изображенного им процесса жизни. Это обстоятельство и объясняет появление того юмора, с которым Кущевский изобразил даже самого дорогого ему героя — Оверина. В нем художник раскрыл не только рахметовское начало, черты сурового подвижника и бесстрашного революционера, но и нечто такое, что сближает его со смешным фантастом Дон — Кихотом. Кущевский глубоко симпатизировал людям типа Оверина и его друзей, но он смотрел на них со скептической усмешкой.
4
Революционная ситуация 1859–1863 годов вызвала к жизни и другой тип романа о «новых людях». В основе его — не детализированная история роста нового героя в соответствующих обстоятельствах, а изображение деятельности и борьбы, собирания героем единомышленников, воспроизведение его идей и программ, идеалов, новых отношений, сложившихся в разночинной среде. Как было сказано выше, такой сюжет разработал Чернышевский. Его роман «Что делать?» послужил образцом для последующих романистов, он оказал огромное плодотворное воздействие на развитие повести и романа, ему подражали. Одним из подражаний роману «Что делать?» явилась повесть Н. Ф. Бажина «Степан Рулев» (1864). Существовало мнение, что родословную Степана Рулева следует вести от Евгения Базарова. Однако в главном он глубоко отличен от тургеневского героя. Степан Рулев прошел школу народной трудовой жизни, он органически связан с народом, понимает его и служит ему. Бажин сближает своего героя не с Базаровым, а с Рахметовым.
Известно, что Чернышевский в образе Рахметова показал революционера как «особенного человека», как героя — великана. В нем автор воплотил свой идеал настоящего революционера. В основном по этому же пути героизации пошел и Бажин. Если Помяловский и Благовещенский изображали разночинца как «негероического героя», то Бажин, а затем Гире наделяли революционеров чертами титанизма. Необыкновенное, особенное, героическое характеризует весь нравственный и физический облик Степана Рулева, его поступки и весь его жизненный путь. Но в образ своего героя Бажин внес и нечто новое, что будет иметь значение для последующего развития романа о «новых людях», когда писатели перейдут к подробному рассказу о том, в чем конкретно состояло дело этих людей. Здесь Бажин открывает путь Омулевскому., автору романа «Шаг за шагом».
Правда, Бажин не мог по цензурным условиям 1864 года говорить в полный голос о деле, которому посвятил себя Рулев. В повести есть лишь глухие намеки на это дело. Особенно важно то, что Бажин указывает на непосредственную связь своего героя с народом, на его особый интерес к лучшим представителям народа. Автор сообщает о том, что Рулев стремился быть там, где были «возмутительные истории», где зрело возмущение народа.
В способах и средствах воспроизведения образа разночинца — револю- ционера у Бажина имеются и серьезные недочеты, хорошо ощущавшиеся современниками, особенно Гл. Успенским и Н. Щедриным. Бажин не сумел создать целостный, индивидуализированный образ разнечинца. Образ героя распался на отдельные черты и на отдельные поступки. Разрозненные намеки на дело, которому служит Рулев, не одушевлены определенностью целей его деятельности. Декларативность и иллюстративность сказываются в методе его изображения. Бажин слаб в типизации и индивидуализации характера своего героя, его сподвижников, обстоятельств их жизни. Он почти не раскрывает, как Рулев и другие положительные герои пришли к новому, революционному пониманию жизни и своих обязанностей в ней. Бажин почти не воспользовался теми открытиями, которые осуществили беллетристы — демократы 60–х годов в аналитической трактовке характеров и обстоятельств. Это и привело к тому, что образы Рулева и его товарищей не вырастают из обстоятельств, а стоят над ними, противопоставлены им.
При всех серьезных художественных недостатках повести «Степан Рулев» несомненна ее положительная роль в истории прозы о «новых людях». Бажин в условиях начавшегося спада демократического движения сделал попытку изобразить активную деятельность разночинца- революционера, его связь с народом.[92]
В 1868 году на страницах «Отечественных заппсок» (№№ 3 и 4) были опубликованы две части («Вечер и утро» и «На свежем воздухе») романа Дмитрия Гирса «Старая и юная Россия».[93] Воспроизведенная в нем картина жизни была в известном смысле подсказана предшествующими романами о «новых людях», особенно романом Тургенева «Отцы и дети». Гире задумал изобразить драматические отношения разнообразных представителей старой и юной России в напряженнейший момент ее истории, когда разгорелась борьба крестьянства и дворянства из‑за земли в связи с проводимой реформой 1861 года. Эта борьба, в которую так или иначе втягиваются участники романа, становится фактом сюжета. Такого аспекта в изображении «отцов и детей» у Тургенева не было. Поэтому не следует преувеличивать влияние романа «Отцы и дети» на роман «Старая и юная Россия». Герои последнего — непосредственные и активные участники развернувшейся борьбы крестьянства и дворянства из‑за земли. В романе речь идет о двух основных борющихся идейно- общественных лагерях — о России либерально — реакционной и России демократической, революционной.
