Стоило коснуться головой подголовника, как я впал в дрему и пришел в себя от тряски самолета, выруливающего по взлетно-посадочной полосе. Место рядом оказалось занятым. Причем кем! Александр Энтони аккуратно поправил белую замшевую куртку под ремнем безопасности, потом повернулся и протянул мне свою большую руку.
– Марк, рад видеть тебя снова! Недурно выглядишь. Видать, тур пошел тебе на пользу.
Что мне было ответить? Меньше всего ожидал, что повстречаю его во время ночного перелета в Атланту. Или куда бы то ни было. Пока я усердно собирался с мыслями, «Боинг‑727» рванул вперед по взлетно-посадочной полосе с ревом всех своих лошадиных сил, со скрипами, стонами и толчками. Вскоре мы парили в воздухе, сразу приняв вправо. Все еще находясь под впечатлением, я не мог вымолвить ни слова, продолжая смотреть на старика, пока тот не улыбнулся и не похлопал меня по колену, словно ребенка.
– Надеюсь, не возражаешь, что я расположился рядом, хотя у нас обоих довольно длинные ноги. Должно быть, ты порядком вымотался после напряженного дня. Свободных мест полно, думаю, мне позволят пересесть, тогда ты сможешь вытянуть ноги и вздремнуть.
– Не возражаю? – поперхнувшись, переспросил его. – Естественно, не возражаю, Алекс. Чудесно встретить вас снова. Просто пытаюсь прийти в себя после шока, когда, проснувшись, обнаружил вас напротив. Не думал, что такое возможно. Что вы делали в Мемфисе? Навещали друзей? Вы говорили, будто никто о вас не знает. Или путешествуете инкогнито?
Он засмеялся.
– Инкогнито? Именно. Иногда мне приходится путешествовать, выполняя разовые поручения. Между прочим, сейчас я лечу с вами как раз по служебной надобности.
Я покачал головой. Хорошо хоть мозг еще способен воспринимать шутки старика.
– Надо полагать, выполняя порученное, вы пользуетесь другой фамилией?
Он утвердительно кивнул.
– И какой, если не секрет?
– Салом, – тихо произнес он. – А. В. Салом.
В тусклом освещении салона я видел, как он изучающе рассматривает мое лицо своими бледно-голубыми глазами, оценивая впечатление от сказанного. У меня бешено заколотилось сердце. Я расстегнул ремень безопасности и попутно убрал ногу с другой ноги.
– Вы? – выдавил я, едва признав собственный голос. – Вы!
Он промолчал.
– Вы – тот шизоид, который слал нам все эти жеманные записки, выведенные каллиграфическим почерком? Они лишили нас покоя. Так вы вовсе не Александр Энтони?
– Марк, я действительно Александр Энтони. Этими посланиями я лишь пытался заранее подготовить тебя к тому, что должно произойти. Думал, ты вполне сообразительный, чтобы разгадать их значение, особенно с подписью: «А. В. Салом».
Я пытался справиться с гневом.
– Какое такое значение? Объяснитесь, что ли. Не силен я загадки разгадывать.
– Авессалом. Сын Давида. Он пал в битве, а его отец, сраженный столь трагическим концом, все причитал: «Сын мой, сын мой… кто бы дал мне умереть вместо тебя».
– Алекс, не пойму, черт бы вас подрал, к чему вы клоните. Мне трудно поверить, что человек с вашим интеллектом способен опуститься до таких мерзких выходок. Может быть не вы отправитель этих странных посланий.
Старик вдохнул, пожал плечами, подался вперед и достал из кармана переднего сиденья предлагаемый пассажирам самолетов «Delta» журнал «Небо». Из внутреннего кармана куртки извлек гигантскую перьевую авторучку, медленно снял колпачок, что-то написал на обложке журнала и протянул его мне. У меня свело живот. Моя фамилия была выведена теми же синими каллиграфическими буквами, которые нервировали нас в полученных письмах. Ассоциация была такой, словно меня вжали в кресло стоматолога. Та же беспомощность, бессилие и безысходность попавшего в переплет – другой властвует над тобой. Но сдаваться без борьбы я не собирался.
– Алекс, а как насчет приглашения посетить вас в Стоддарде?
– Да?
– Почему вы не воспользовались той же бумагой и конвертом, что и в предыдущих письмах? И почему написано было не каллиграфией и не подписано как прежде: «А. В. Салом»?
Он покачал головой.
– Потому что, Марк, поступи я так, ты бы позвонил своему приятелю из Федерального бюро расследований в Бостоне. А тот взялся бы сопровождать тебя на встречу со мной, усложнив все дело.
– Откуда… откуда вы про него узнали? Только Луиза…
– Сынок, не стоит на меня давить. Знал и все тут. Прими это как должное. Хотелось, чтобы ты приехал в Стоддард один, понимаешь, у меня было очень важное послание, которое доверили тебе передать. Одно из разовых поручений, выполняемых мною время от времени. Я – всего лишь посыльный. Но, видишь ли в чем дело, чем дольше мы были вместе в тот день, тем больше ты мне нравился, а потом я не нашел в себе силы выполнить неприятную обязанность. Это было первое проваленное мной поручение.
Очень хотелось услышать само послание, но прежде следовало его проверить.
– Алекс, сколько всего писем вы отослали?
– Три.
– Как вы передали первое?
– Подбросил в мешок с письмами, доставленный к вам домой в Джеффри вместе с другими мешками.
– И никто вас не видел?
– Никто меня не видит, если сам того не пожелаю.
– Второе послание?
– Оно было оставлено на столе регистратора в отеле «Аризона Балтимор» в Финиксе. Едва не упустил тебя в тот день.
– Третье?
– Оставил в твоем номере в «Нью-Йорк Хилтон» вместе с корзиной великолепных фруктов.
– В тот вечер вы были в зале «Хилтона»? Слышали мое выступление?
– Ты очень почтительно высказался о покойной матушке. Да, я его слышал.
– Что ж, если вы были так близко от меня в Джеффри, Финиксе и Нью-Йорке, зачем было писать послания? Почему бы просто не подойти и передать все на словах?
– Потому что время не пришло. Всему свой черед. Записки – моя идея, и за них я уже понес заслуженное наказание. Но я надеялся, что они прояснят твой разум, подготовят, особенно когда вникнешь в тему Авессалома, касающуюся отца и сына.
– Моя жена была близка к разгадке. Но я не пойму, к какому выводу должен был прийти? Я слишком измотан, Алекс, и обдумываю, не стоит ли вызвать полицию к трапу самолета со смирительной рубашкой, пусть бы вас с ней встретили в аэропорту Атланты.
Он допил кофе, смял огромной рукой пластиковый стакан и засунул его, скомканный, в карман переднего сиденья.
– Марк, поверь мне, умоляю. Я не сумасшедший, и это вовсе не игра. У меня для тебя послание. Ежегодно доставляю по нескольку подобных. Когда ты был у меня в гостях в Стоддарде, я сплоховал. Сегодня подобного не повторится.
