— Черт! — вслух выругалась Десима, увидев в тумане другого всадника. Казалось, он собирался придержать лошадь, и она из простой вежливости должна была сделать то же, чтобы проехать мимо него степенным шагом.
Рябь вскинула голову, почувствовав давление, но медленно повиновалась.
Это был Эдам, и не существовало никакой возможности избежать встречи.
— Спокойно! — Десима пустила кобылу рысью, а затем шагом, натянув поводья, когда она поравнялась с Аяксом. — Доброе утро, милорд, — холодно поздоровалась Десима. Она все еще была сердита на него, но мысль, что он может заподозрить причину, была ненавистна ей.
— Доброе утро, мисс Росс. — Эдам придержал Аякса. — Сегодня мы держимся весьма холодно, — заметил он с блеском в глазах.
— Это кажется подобающим, — отозвалась Десима.
— Вы сердитесь на меня.
Почему он не может вести разговор на сторонние темы? Что теперь? Притвориться, будто она не знает, что он имеет в виду, означало бы выглядеть кокеткой.
— Вы удивлены, милорд? Я не освобождаю себя от вины — ответить на ваше объятие было неразумно, — но вы должны были сказать мне, что помолвлены. В любом случае, с вашей стороны было возмутительно целовать меня.
— Я забыл, — ответил Эдам с такой обезоруживающей простотой, что она уставилась на него.
— Забыли? Как вы могли забыть, что помолвлены? Бедная Оливия! Если бы она заподозрила, что вы можете так легко забыть ее, забавляясь с другой женщиной!
— Я не забавлялся, — Аякс внезапно дернулся, как будто его всадник натянул поводья. — Я никогда не забавлялся с вами. Просто я забыл обо всем, когда увидел вас, и хотел знать, что вы делаете в Лондоне.
— В самом деле? — Десиме так хотелось верить ему. Мысль о том, что мужчина, которого она любила, ведет себя бесчестно, была невыносима.
— В самом деле, — кивнул Эдам.
Десима почувствовала, что улыбается, только теперь поняв, какое напряжение испытывала.
— Я знала, что не могу ошибаться в вас, Эдам. Забудем обо всем, что произошло вчера в вашем кабинете.
Если Оливия никогда не догадается, что между ними что-то было, остальное не имеет значения.
— Я говорила с леди Бразертон, — сказала Десима, стараясь пустить разговор по более традиционному пути. — Родственники Оливии очень счастливы по случаю вашей помолвки.
— Охотно верю. — Слова были достаточно обычными, а тон — совсем не агрессивным, но Десима увидела вспышку гнева, сделавшую серые глаза зеленоватыми. Пока она ломала себе голову над этим, Эдам обернулся, и Десима услышала приближающийся стук копыт. Это был Генри.
В выборе лошадей Генри не делал скидку на свой рост и этим утром сидел на охотничьем коне, таком же высоком в холке, как Аякс. Десима улыбнулась при виде друга — он был отличным наездником.
— Ты починил стремя? — спросила она, когда он поравнялся с ними.
— Да, проделал еще одну дырку ножом. — Генри натянул поводья, поставив свою лошадь рядом с Рябью. — Добрый день, сэр.
— Генри, позволь представить тебе виконта Уэстона. Милорд — сэр Генри Фрешфорд. Хотя, возможно, вы уже знакомы, джентльмены.
В атмосфере ощущалось странное напряжение. Генри был готов защитить Десиму от оскорблений, но что заставляло Эдама выглядеть человеком, готовым бросить вызов?
— Разумеется, мне хорошо известна репутация его лордства, — сказал Генри с приятной улыбкой, которая, однако, не достигла его глаз. Зная его, Десима затаила дыхание. О боже!
Глаза Эдама прищурились.
— Сожалею, что мы не встречались раньше. Вы останетесь в Лондоне на сезон, Фрешфорд?
— Покуда моей матери, сестре и мисс Росс требуется мое присутствие.
— Я говорила вам, милорд, что остановилась у леди Фрешфорд? — вмешалась Десима.
— Да, мисс Росс. Скажите, состоялась встреча между несчастными любовниками, чьи интересы вы отстаиваете? — Эдам вежливо встретил ее взгляд, но Десима знала, что он ни на секунду не забывает о присутствии Генри, который, несмотря на любезную улыбку, был готов броситься на ее защиту.
— Насколько я знаю, нет, но я не расспрашиваю слуг об их личных делах, — холодно ответила она. — И я не нахожу ситуацию забавной, в отличие от вас. Я бы ни за что не сделала Пру несчастной.
— А любовь сделает ее счастливой? — Тон Эдама был насмешливым, но Десима ощущала за этим подлинное напряжение. — Это несколько противоречит вашей прежней позиции, не так ли?
— Вы обвиняете меня в сватовстве, лорд Уэстон? — Она старалась говорить столь же легкомысленным тоном. — Тогда вы, должно быть, невнимательно меня слушали. Я действовала в интересах только одной стороны, а другой лишь передавала информацию. Бейтс волен поступать как ему угодно.
— Счастливчик! Должен пожелать вам доброго дня, мисс Росс, сэр Генри. Думаю, никто из нас не хочет держать наших лошадей в бездействии на таком холоде. — Эдам коснулся хлыстом своей шляпы и пустил Аякса легким галопом по траве к пруду Серпентайн.
— Господи, как это было неловко! — Десима глубоко вздохнула, все еще ощущая напряжение между ними троими и жалея, что Эдам казался таким отчужденным.
Генри оторвал взгляд от исчезающей в тумане фигуры и заметил:
— Он ревнует. Он думает, что я ухаживаю за тобой, он же не знает, что я ниже тебя на голову.
— Чепуха. Мое отношение к тебе не изменилось бы, если бы ты был высотой в шесть футов, а не в пять. Мы друзья. Как бы то ни было, — твердо добавила она, когда они повернули лошадей и поехали назад по дороге, — он не в том положении, чтобы ревновать кого-то, кроме Оливии.
Неужели Генри улыбался? Десима сурово посмотрела на него, и усмешка исчезла с его губ.
— Мужчины странные, властные животные, — заметил он. — Вы двое были почти любовниками. Он чувствует, что поставил на тебе свое клеймо, — вот и все.
— Все? Это звучит скандально! — Десима чувствовала себя по-настоящему шокированной. — Я не кобыла, чтобы меня клеймили, и не книга, где он написал свое имя на титульном листе.
— Книга — хорошая аналогия. Ты когда-нибудь сможешь открыть том воспоминаний об этом годе, не увидев его имени?
Десима знала, что ее щеки краснеют.
— Он может написать свое имя в регистрационной книге свадеб, вслед за именем Оливии, и больше нигде — тем более на чем-то принадлежащем мне. То, что ты предполагаешь, абсолютно недостойно — как будто мужчины хотят держать гарем из всех женщин, с которыми они когда-либо…
— Занимались любовью? — закончил Генри. — Вероятно, ты права. Мы несовершенные существа в сравнении с женщинами. — Он пришпорил лошадь и поскакал вперед, прежде чем она успела ответить.
