— Занимались любовью? — закончил Генри. — Вероятно, ты права. Мы несовершенные существа в сравнении с женщинами. — Он пришпорил лошадь и поскакал вперед, прежде чем она успела ответить.
Этим вечером Десима одевалась на бал у леди Кэнтлайн в настроении бравады, смешанной со страхом. Должно быть — она посчитала на пальцах — прошло почти пять лет с тех пор, как она была на настоящем балу.
Десима не намеревалась танцевать сегодня вечером, но твердо решила держать голову высоко среди матрон и дуэний, зная, что она безукоризненно одета и ей абсолютно нечего стыдиться. Она больше не была залежавшимся товаром на брачном рынке, так как не собиралась позволить никому относить ее к этой категории.
Смелыми словами не намажешь масло на хлеб, подумала Десима, нервно подбирая пуховку и снова пытаясь запудрить веснушки на груди. Она подтянула кружевную отделку на низком вырезе, а Пру, отложив щетку для волос, вернула ее на прежнее место.
— Оставьте все как есть, мисс Десси… мисс Десима. — Она все еще не привыкла к требованию Десимы называть ее полным именем. — Это красивое платье — не портите его.
— У меня выпадет грудь, — простонала Десима. — У модистки платье не выглядело таким неприличным.
— Вы уже взрослая леди и можете показывать вашу грудь, — твердо заявила Пру. — Она не такая большая, но отличной формы, а плечи у вас белые и красивые.
— Веснушки! — с отчаянием произнесла Десима, когда Пру застегнула ей ожерелье и передала жемчужные серьги.
«Ваши веснушки. Меня интересовало, спускаются ли они вниз…» Голос Эдама и его пальцы, скользящие по ее коже. Она стояла спиной к нему. Что бы случилось, если бы он увидел пыльцу веснушек, рассыпанную по ее груди? Десима зажмурила глаза, отгоняя картину, представшую перед ее мысленным взором.
— Ну вот, теперь вы выглядите прекрасно. — Пру шагнула назад, позволив Десиме встать и посмотреться в высокое зеркало в раме.
О боже! Это была совсем не она. Инстинктивно Десима расправила плечи, осанка была безупречной: вскинутая голова, округлые плечи и выдающаяся вперед грудь.
— Когда вы вернетесь, мисс Десима? — спросила Пру. Горничная возилась с вещами на туалетном столе, но ее беспечный вид не мог обмануть Десиму.
— Думаю, не раньше часа. А что? Ты бы хотела выйти? — Шея Пру порозовела. — О, Пру, это Бейтс? Он пригласил тебя куда-то?
— М-м-м, — промямлила Пру. — Только в таверну недалеко отсюда. Он говорит, что она вполне респектабельная и мы там сможем поужинать и поболтать.
— Приятно слышать, — сказала Десима тоном матери, уговаривающей своего отпрыска попробовать что-то новое. — Ты хочешь пойти, не так ли?
— Да, вероятно: Я просто… — Пру стояла, царапая по ковру носком туфли, — робею. Здесь все по-другому — не так, как в охотничьем домике.
— Я знаю, что ты имеешь в виду, — с чувством отозвалась Десима. — Иди и ужинай, если этим дело ограничится, — по крайней мере, вы все выясните. — Как легко давать другим советы — даже те, которые игнорируешь сама.
Поездка в городской особняк леди Кэнтлайн казалась нереальной. Леди Фрешфорд и Кэролайн весело болтали о том, кого Кэролайн может встретить на своем первом большом балу; Генри, сидящий рядом с Десимой, выглядел необычайно элегантным и разговаривал на всевозможные темы. Все, что хотела Десима, — это держать его за руку и нервно хныкать.
Но ей было двадцать семь лет, она приняла новогоднее решение и должна была ему соответствовать, а леди Фрешфорд сочла бы ее безумной, видя вцепившейся в руку бедного Генри.
Выйти из кареты, сохраняя скромный вид в новом платье, было вызовом, отвлекающим Десиму от ее страхов, покуда они все поднимались по ступенькам лестницы. Затем гордость пришла ей на помощь.
«Я не собираюсь бежать вниз по этим ступенькам», — сказала себе Десима, взяв под руку Кэролайн и ободряюще сжав ее локоть. Кэролайн устремила на нее нервный взгляд широко открытых глаз, и Десима улыбнулась.
— Ты выглядишь чудесно, — шепнула она. — Ты ослепишь всех молодых людей. Не забудь, что ты не должна вальсировать, так как тебя еще не одобрила одна из патронесс Олмакса, а мы не знаем, будет ли здесь кто-нибудь из них этим вечером. И не танцуй более чем дважды с одним и тем же мужчиной.
Десима говорила с уверенностью женщины, которой регулярно приходилось иметь дело с подобными социальными запретами, и улыбалась про себя.
Леди Фрешфорд уверенно шла вперед вдоль края бального зала, пока не нашла удовлетворявшее ее место и не опустилась в атласное кресло, подав знак своим незамужним подопечным занять стулья по бокам. Генри встал позади. Десима посмотрела на него, и он подмигнул ей — она сильно подозревала, что он ускользнет в игорную комнату, как только убедится, что его мама удобно устроена. Десиме хотелось бы пойти с ним.
Окинув взглядом помещение, Десима увидела Эдама, и все глупые страхи тотчас же исчезли, сметенные лавиной чувств.
Радость просто видеть его. Жар желания в крови. Робость при мысли о том, что он может подумать о ее внешности и платье. Слабая надежда, что оценит то, как она справилась со своими страхами и появилась на балу. Любовь и сознание того, что она должна немедленно отвести взгляд, иначе все увидят то, что написано у нее на лице.
Но, опуская глаза, Десима заметила, что Эдам находился здесь по той же причине, что и Генри, — стоя на часах позади маленькой группы дам, — и постыдная ревность поглотила все прочие чувства. Оливия обладала красивой внешностью и юностью — почему же она не могла заполучить и Эдама Грантама? Ведь именно такую невесту должен был искать виконт.
Десима вела молчаливую битву с собой и одержала победу. Если леди Фрешфорд или Кэролайн заметили красные пятна на ее щеках или стиснутые руки на коленях, то не подали виду. Десима сделала глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание, и моргала, пока ее зрение не прояснилось. Затем она изобразила улыбку и стала наблюдать за потоком гостей со всеми признаками интереса.
На противоположной стороне комнаты Эдам, прислонившись плечом к колонне, с холодной неприязнью наблюдал за украшенной тюрбаном головой миссис Ченнинг, сидящей впереди него. Он собирался сдерживать характер с будущей тещей и сегодня вечером, и в других случаях, пока не женится на Оливии. Тогда миссис Ченнинг поймет, что зять не собирается плясать под ее дудку, как бы ловко она ни заманила его в ловушку.
Но это могло подождать. Его разногласия с миссис Ченнинг сильно расстроили бы Оливию — он уже знал, что повышенные голоса и даже легкий сарказм повергали ее в удрученное молчание. Не было способа внушить ей некоторую твердость характера до свадьбы — так что придется подождать.
