не буду стыдиться! Да! Жаль, на деле все иначе.
— Нормально, — пробубнила, старательно избегая смотреть в сторону окна, у которого виднелась массивная фигура Асатиани.
Он стоял ко мне спиной, но и того было достаточно, чтобы вызвать неловкость.
— В Рай ходили ужинать. Ничего особенного, за что меня стоило бы ругать, я не делала. Мы просто разговаривали.
Зачем оправдываюсь?
Тем более что ответом мне стала тишина.
Продолжительная.
Нервирующая.
Хлыстом бьющая по сердцу.
Вот что ему надо?
Зачем пришел?
Выяснили же, вроде как, еще днем все.
Опять раздрай в душу привносит.
И вместе с тем я рада. Слышать его. Знать, что ждал. Что несмотря на содеянное мной, все равно остался рядом.
Черт, я мазохистка!
Особенно, в свете того, как сильно захотелось подойти и обнять его, вот так, со спины. Уткнуться лбом между его лопаток, вдохнуть ставший родным запах и забыть на мгновение обо всех проблемах, растворившись в исходящем от него тепле. Он бы непременно меня обнял в ответ.
Он ведь обнял бы, да?
В любом случае, эти фантазии не имели ничего общего с реальностью, а потому я просто направилась в сторону лестницы. Возле которой все же не выдержала.
— А ты сам, зачем пришел? — поинтересовалась, уже будучи на первой ступени.
Так и замерла к нему спиной, крепко вцепившись свободной рукой в перила.
Это все нервы.
Ни к черту.
Сегодня — так особенно.
А Ильяс как не слышал меня.
— О чем разговаривали? — задал новый вопрос.
И вот тут меня бес в спину толкнул, не иначе, заставляя сказать то, чего бы я никогда не ляпнула в здравом уме.
Хотя о какой здравости может идти речь в присутствии Асатиани?
Давно потеряна.
Вот я и… ответила.
— О детях.
Внутри вообще разлилось странное предвкушение. Потом я себя наверняка поругаю, но сейчас… Я хотела слышать его эмоции. Именно так. Раз уж не вижу. Да и… есть в этом что-то такое… ощущать его эмпатически, на расстоянии, без прикосновений и взглядов.
— О детях?
Показалось, или Ильяс растерялся?
Голос прозвучал довольно сипло. Словно ему кто горло пережал.
— Ага, — произнесла с деланным безразличием. — Тенгиз попросил не слишком сильно баловать наших детей. Я согласилась.
— Согласилась? — а вот это определенно с нотками затаенной злости прозвучало.
— Ага, — повторила уже с весельем, возобновив подъем на второй этаж.
Внутри при этом все обмирало, то ли от собственной дерзости, то ли глупости. Не важно. Я просто хотела чувствовать его дальше. Любым доступным образом. Эгоистично, да, но он сам пришел, сам захотел узнать о прошедшем свидании. Все сам. А у меня сил не нашлось отказаться так сразу от этого кусочка счастья. Вот только ответом мне стали удаляющиеся шаги и легкий звон, оповещающий об открытии лифта.
Ильяс ушел.
Ну и… хорошо?
Глава 16
Ильяс
Нет, эта девчонка точно его с ума свести решила!
Как есть издевается!
И даже не скрывает этого.
Каждая нота ее слов пропитана насмешкой и вызовом.
Дразнит.
Искушает.
Показать ей все на деле.
В том числе и то, как дети делаются.
Чтоб уже начала думать, что говорит.
Вот Ильяс и ушел.
От греха подальше.
Чтоб не сорваться.
А то как представил…
Детей Ахалая подавай!
Ага, как же.
Только через его, Ильяса, труп.
Или лучше самого Тенгиза.
Чтоб наверняка в будущем без такого дерьма обошлось.
С другой стороны, чего это он?
Сам ведь днем решил, что не отступится, а теперь ушел вдруг.
Хотела проверить его на прочность? Испытать? Понять, насколько он серьезен в своих заявлениях и чувствах?
Пусть получает.
Он с удовольствием ей сейчас все на деле расскажет и покажет.
Сама напросилась!
Этери
Не знаю, на что рассчитывала, но точно не на то, что Ильяс уйдет. Вот так просто. Фактически сбежит. Раньше ведь постоянно делал все наперекор. И опять пришел, когда я ему сказала «нет».
Хотел убедиться, насколько я серьезна в своем выборе?
Видимо, убедился…
Ну да, беседы о детях с кем попало не ведут.
Но мог бы и не сдаваться так быстро!
Тут же мысленно отругала себя.
Я же как та собака на сене. Сперва отказалась от мужчины, а теперь жду от него непонятно чего.
— Стыдно, Этери, очень стыдно! — заметила уже вслух.
Но кто бы знал, как хотелось вернуться и догнать Асатиани, заверить, что не нужен мне никакой Тенгиз. Что в моем сердце с некоторых пор поселился совсем другой мужчина. Он. Что все остальные никогда не сравнятся с ним, да я и сравнивать не хочу. Поцелуя с Ахалая хватило. До сих пор на губах остался мерзкий привкус чужого дыхания. Пленкой несмываемой лег на них, не избавиться. Ни водой, ни пастой зубной, ничем. Не выходило, сколько ни терла щеткой и пальцами, стоя в ванной на втором уровне.
— Гадство, — ударила полотенцем по столешнице. — Гадство, гадство, гадство! — повторила еще несколько раз.
Еще бы это помогло…
В груди как давило, мешая полноценно дышать, так и продолжало. Совсем не становилось легче. Вот и продолжила истязать полотенце. Хотя больше хотелось головой о мрамор постучаться. Чтоб наверняка мозги расклинило, вернув в состоянии заводских установок. В тех настройках я хоть разбиралась и знала, как действовать, чтобы их сохранить. Теперь же…
Опять принялась бить тканью по камню.
— Ну же, уходи, уходи, уходи из моей головы! — причитала едва слышно.
Ни черта не помогало.
Только силы все зря растратила.
Вздохнула, выдохнула и сдалась. Откинула от себя полотенце и потянулась к крану, выключить до сих пор льющуюся воду.
Не дотянулась…
— Полегчало? — донеслось из-за спины, когда пальцы почти коснулись рычага.
Так неожиданно и близко, что я не сразу сообразила, кому принадлежал голос. Вот и… вдарила с разворота на рефлексах, как учил Дамир в свое время.
И тут же оказалась в плену рук и глаз Ильяса. Одна его ладонь жгла кожу на спине, прямо через слой ткани, а второй он аккуратно удерживал мое запястье.
— Ты? Вернулся... — растерялась.
Все также растерянно замерла в мужских объятиях.
— А ты, смотрю, ждала?
То ли вопрос, то ли утверждение, не поняла. Поняла одно — я безумно рада его видеть и чувствовать. И может быть, когда-нибудь я ему в этом обязательно признаюсь. Когда точно буду знать, что он не может повлиять на мой выбор.
