— Значит, твой квартирант улетел с сестрой и племянниками в Италию? — спросила Марта, пока Кора возилась на кухне.
— Да, улетел, — безжизненным тоном ответила Корина.
Марта пришла полчаса назад, после отъезда Луиджи и Софи.
— Я точно не знаю, когда вернусь, но думаю, что через неделю, — сказал Гатти перед отъездом.
Он стал угрюмым и задумчивым. Интересно почему: переживал за сестру или сожалел о прошлой ночи? Корина терялась в догадках.
Сейчас она вздрогнула, вспомнив, как чуть было не поддалась слабости и не попросила его…
О чем? Сказать, что та ночь значила для него так же много, как и для нее, и что он тоже любит ее, и его жизнь теперь уже никогда не будет прежней?
К счастью, ей удалось сдержать себя и лишь протянуть на прощание руку.
Софи обняла ее перед отъездом и поблагодарила за все…
— Ты ведь будешь скучать, — прервала ее мысли Марта. — Когда в доме есть мужчина, тем более… жизнь приобретает особый смысл…
— Перестань, он был здесь всего-то ничего, — попыталась обернуть все в шутку Кора, но в душе была вынуждена признать правоту подруги.
Она уже скучала по Луиджи, более того, страстно желала его. Сомнения раздирали душу. Что ж, может, неприятности сестры как раз оказались кстати, и это поможет ему избежать ответственности и оправданий. Эта мысль причинила Корине невыносимую боль.
Хотя какая тут может быть ответственность, ведь ты сама легла с ним в постель, тебя никто не принуждал, прервала себя Кора. И с чего это вдруг происшедшее между ней и Луиджи должно иметь для него значение?
Да и помнил ли он вообще, что было между ними? Ведь он мог решить, что все пригрезилось, что это просто бред, жар-то у него был нешуточный.
А что лучше, безжалостно рассуждала Кора, чтобы он ничего не помнил, или помнил, но сожалел об этом?
И что бы она предпочла, имея выбор, — испытать всю сладость его объятий или жить прежней жизнью, не зная радостей любви и секса?
Корина не могла ответить на эти вопросы, мучаясь бессонными ночами, ясность мог внести только Луиджи, которого не было рядом с ней.
9
Прошла неделя, за ней другая, а от Гатти не было никаких вестей. Наконец в конце третьей недели он позвонил Тео, а тот, в свою очередь, перезвонил Коре.
— Он пытался дозвониться до тебя, но никто не брал трубку. Его дядя, который возглавляет компанию, перенес инфаркт и сейчас находится в госпитале. Поэтому вряд ли босс вернется в ближайшее время.
— А как же его вещи? — попыталась возразить Корина. — Они ведь все здесь.
Она понимала, как жаждет возвращения Луиджи, как цепляется за этот вопрос, как за соломинку, соединяющую их. Но Теодор рвет и эту тонкую нить.
— Думаю, нужно отправить вещи в Рим транспортным самолетом, — спокойно ответил Тео. — Я свяжусь с ним и все улажу.
Положив трубку, Кора, словно лунатик, поднялась наверх в комнату Луиджи. Ей померещилось, или она действительно улавливает запах его кожи и любимого одеколона, витающий в спальне? Все ее тело заныло от тоски.
Корина подошла к кровати и погладила рукой подушку. Горячие слезы застилали глаза.
Глупо так вести себя, очень глупо, горько усмехнулась она. Ты взрослая женщина, и не могла влюбиться так сильно и страстно всего за несколько дней. Этого не может быть. Сердце не должно болеть от тоски, а тело от неудовлетворенного желания. Ее тело… тело. О, как она обманывалась, считая, что не в состоянии желать и томиться страстью.
Босс не смог дозвониться, сказал Тео. Кора склонила голову, вспоминая те безумные, просто сумасшедшие минуты перед его отъездом. Обида Софи за то, что брат поддерживает мужа, а не ее саму, и настаивает на возвращении той домой. Луиджи, пытающийся убедить сестру поговорить с мужем для блага их же детей.
Тогда Гатти намеревался поговорить с Корой наедине, и она наивно предположила, что он хочет предложить ей если не руку и сердце, то хотя бы то, что влекло их друг к другу… любовь… Но разговор не состоялся. Скорее всего, он просто собирался сказать, что все кончено.
Кончено… Невыплаканные слезы стояли в глазах Коры, готовые в любую секунду пролиться солеными ручьями. Чему было кончаться? Все, что у них было и что их связывало, — это только одна ночь… небольшое приключение. А она полная дура, если приняла случившееся за нечто большее.
Какая глупость думать о том, чего никогда бы не произошло, мучить себя несбыточными мечтами. Нет, будет намного лучше просто забыть обо всем… о Гатти… Забыть и спокойно «закрыть дверь, выбросив ключи».
Как легко пообещать себе что-то и как нелегко выполнить! В полной мере Корина поняла это утверждение спустя несколько недель.
Ида рассказала ей, что Теодор с энтузиазмом принялся совершенствовать профессионализм, последовав советам босса. Он с усердием осваивал нововведения на фирме и старался не отставать от модных теорий. Невестка говорила об этом с некоторым раздражением, как, впрочем, и обо всем, что касалось хороших новостей, будь они своими, или чужими.
— Зря он старается. Все равно кто-нибудь приедет из Рима на замену, пусть и временную, — доверительно сообщила Ида. — Босс и Тео, кажется, не поладили.
Но даже болтовня взбалмошной Иды не могла вывести Кору из состояния полнейшего равнодушия, совершенного безразличия к происходящему. Ее состояние можно было бы оценить не больше, чем в один балл по десятибалльной шкале. Однако настроение ее несколько поднялось, когда к ней с визитом, нагрянула Барбара.
— Что-то случилось, дорогая? — обеспокоенно спросила Корина, так как знала, что в это время падчерица должна была быть на работе.
— Как говорит тетя Ида, я должна спросить тебя об этом, — решительно сказала Барбара, и уже более мягким тоном добавила: — Мне бы не хотелось совать нос не в свои дела, но с тех пор, как мы с мужем вернулись… Каждый раз, как я разговариваю с тобой… ты совсем не… Ты так отдалилась, что я начала… — Барби запнулась и прикусила губу. Ее лицо слегка покраснело. — Это ведь не имеет никакого отношения к свадьбе, правда… и к той шутке, которую мы с Майклом разыграли со свадебным букетом? Просто когда я позвонила Мегги на следующий день, она сказала, что очень занята. Виктория тоже. Я знаю, что она испытывает к Майклу, но…
Кора напряглась в поисках ответа.
— У меня и в мыслях не было причинить боль кому-нибудь из вас, — с чувством проговорила Барбара и потерлась щекой о плечо мачехи. Она всегда так делала, еще с детства, когда была в чем-то виновата или просто хотела, чтобы ее приласкали и пожалели.
Корина ласково погладила дочь по шелковистым волосам, как делала это тысячу раз.
