Мне представляется: главные возможности в развитии прудового рыбоводства лежат у нас в системе колхозно-совхозного хозяйствования.
Сегодня колхозные и совхозные пруды дают всего лишь четверть от названных 600–700 тысяч центнеров. Три четверти дают пруды Министерства рыбного хозяйства. Это не значит вовсе, что мы должны быть довольны работой министерства. Его пруды недостаточно продуктивны, и доля прудовой рыбы в общем отчете по министерству ничтожно мала. Но предъявляя счет «рыбникам», мы должны помнить о главном: разведение рыбы — дело сельского хозяйства, так же как разведение коров, овец, свиней или пчел. Это отрасль животноводства.
Колхозам и совхозам по закону о земле принадлежат у нас те самые балки, овраги и заболоченные луга. Почти любому колхозу по силам превратить эту землю в рыбоводные фермы. И некоторые рачительные хозяева (на Кубани, Алтае, в Саратовской области) так и сделали. Но это лишь доказательства наших возможностей.
В целом же рыбоводство не стало пока полноправной отраслью сельского хозяйства. Что это значит на деле?
Готовясь к этому разговору, я побывал в Министерстве сельского хозяйства Союза, говорил с рыбоводами, побывал на колхозных прудах.
В подмосковном колхозе «XX партсъезда» рыбовод Музыка Николай Власович, объясняя мне устройство прудовой фермы, сказал: «В холодную погоду рыба кормов не берет, не гуляет, не плещется. Ложится на дно, как будто ее и нет».
Если говорить образно, состояние рыбоводного дела у нас очень похоже на состояние пруда при холодной погоде — рыбоводство вроде бы есть, «но как будто его и нет».
Поднимемся на командный пункт рыбоводства, на четвертый этаж Министерства сельского хозяйства. В огромном кипящем, как улей, доме почти две тысячи служащих. Для рыбоводов тут выделено три (!) стола. Трое людей имеют угол в комнате, где стучат машинки и вдет хлопотливая жизнь другого, «не рыбного» ведомства. По штату министерства тут полагается быть пяти сотрудникам, но двух забрали куда-то «на участки более важные». Остальные, видно, так привыкли к третьестепенности своего ведомства, что появление журналиста их озадачило и слегка напугало. Жизнь за тремя столами тиха, как в стоячей воде, — мы не трогаем никого, нас не трогают. Таково следствие «прохладной погоды».
Если теперь мы заглянем в республиканские, краевые, областные управления сельского хозяйства, то обнаружим то же самое: кое-где отделов по рыбоводству нет вовсе, в других местах работники-рыбоводы «брошены на более ответственные участки». Но и там, где человек имеет свой «рыбный стол», сидит он за ним, как карась в иле, тихо и незаметно. При такой жизни на командных высотах от самого войска ждать многого не приходится. И действительно, пруды имеют у нас главным образом хозяйства-энтузиасты. В Чеховском подмосковном районе старанием секретаря райкома партии Михаила Григорьевича Язикова рыбоводство было налажено почти во всех колхозах. Но ушел из района требовательный энтузиаст, и пруды потихоньку забросили. Почему? Один из председателей ответил мне честно: «Голубчик, за мясо с меня спрашивают, за молоко спрашивают, за птицу и яйца спрашивают, за рыбу — нет. Так что ж ты хочешь…»
Не будем упрощать. Дело, конечно, не только в спросе и умелом, энергичном управлении рыбным хозяйством. Есть много проблем, которые надо решить. Но главная из них — изменить «прохладную погоду», при которой ничто «не плещет и не играет».
* * *
С чего начать, возьмись мы по-государственному и коренным образом решать проблему прудовой рыбы? Очевидно, коллективное обсуждение прояснило бы многие стороны этого дела, но даже и теперь невооруженным глазом видно: Руководить рыбоводством в стране должен энергичный, знающий, горячо заинтересованный в этом деле человек. Это должен быть человек с высокими полномочиями, способный и ответ держать, и строго спрашивать. Ведь именно такие люди в годы пятилеток ставили на ноги многие отрасли хозяйства страны.
Кадровую проблему предстоит решать и более широко. Рыбоводов у нас не готовят или готовят ничтожно мало (полторы сотни в год).
Курс рыбоводства во многих сельскохозяйственных вузах и техникумах не считается обязательным. Без грамотных рыбоводов сегодня не обойтись, а поскольку подготовка их — дело не двух недель, уже сегодня надо заботиться, где и как их надо учить.
Любая отрасль хозяйства сегодня требует участия в ней науки. Все области животноводства (свиноводство, птицеводство, пчеловодство, овцеводство) имеют свои институты, опытные станции, племенные питомники, лаборатории. Колхозное рыбоводство ничего этого практически не имеет. С ветераном рыбоводства профессором Федосием Георгиевичем Мартышевым мы буквально по пальцам считали людей, имеющих отношение к колхозному рыбоводству: «В Омске — два», «В Москве — семь», «В Ставрополе — один»… С лаборантами вместе насчитали тридцать два человека (на всю страну!). Вот и вся наука.
Рыбоводство не может развиваться без питомников, откуда колхозы могли бы брать молодняк для откорма в прудах. Таких питомников очень мало. В Московской области их, например, вовсе нет. «За «посадочным материалом» ездим в Орловскую, Брянскую области, а то и под самый Харьков. Сами понимаете, как трудно довезти его к нам.
Бросаю дела и еду сам, иначе Христа ради выпрошенная молодь погибает в дороге». Это слова председателя колхоза имени Владимира Ильича. Колхозы своими силами могут построить пруды, но расходы на питомники, очевидно, должна взять на себя казна государственная. (Уместно заметить: американцы, поощряя прудовое рыбоводство, предложили фермерам брать «посадочный материал» из питомников даже бесплатно, с единственным обязательством не вывозить выращенную рыбу за пределы штата.) Малочисленность и малая мощность рыбопитомников сегодня едва ли не самый главный тормоз в развитии рыбоводства.
Строительство прудов для многих колхозов и совхозов — дело сегодня вполне посильное. Но возникает потребность (не очень, правда, большая) в цементе, трубах и землеройной технике. Размышляя над этой стороной дела, я подумал: лежащие поблизости городские промышленные предприятия (и даже воинские части) могли бы оказать тут помощь селянам, оговорив для себя исключительное право закупать для своих столовых и магазинов свежую рыбу.
Два слова о проектировании водоемов. Пруд — не Братское море и не Останкинская башня, но и пруд, конечно, с головой надо строить. Нужны проекты. Этой работой у нас занято считанное число контор. К ним очередь. Они капризничают, пруды скромной площади проектировать не берутся (невыгодно для конторы). Что же делать? Число проектных контор надо бы увеличить, и вместе с этим, по-моему, следует обратить взоры к водно-мелиоративным станциям (они есть сейчас почти в каждой области). До сих пор эти станции боролись с водой, осушая низменные места, но ведь они же могли бы, где надо, и накапливать воду, могли бы на месте и проектировать пруды.
Это и скорей, и дешевле. Но, конечно, станции надо расширить, привлечь туда гидротехников-проектировщиков. Штатом проектировщиков стоит укрепить и специальные рыбоводно-мелиоративные станции.
Рыбоводство нуждается в пропаганде и всяческом поощрении. Хорошей поддержкой хозяйствам могло бы быть небольшое повышение закупочных цен на живую рыбу. Сегодня в магазине мы платим 1 рубль 20 копеек за мороженого морского окуня и столько же за живого карпа. Стоит подумать о выгодном для колхозов зачете при сдаче рыбы в счет мяса. Надо уважительней относиться и к профессии рыбовода.
И еще одна проблема (все рыбоводы, председатели колхозов и работники министерства в один голос назвали ее самой важной). Половина рыбы из колхозных и совхозных прудов за лето уплывает неизвестно куда. По всем расчетам надо, например, осенью взять 100 центнеров, а берут только 50–60. «Это бедствие.
Едут товарищи из района — кто с бреднем, а кто и с мешком. Отказать нельзя — испортишь отношения. И еще великим числом валит на пруд вольный удильщик, за сотни километров на мотоциклах едут. А ведь за лето удочкой пруд можно вычистить совершенно…» Сегодня мало кому в голову придет средь бела дня явиться, к примеру, на овцеферму и обратать ягненка для шашлыка. Воровство! А с рыбой все обстоит по-другому. С одной стороны, привычка: рыба в воде — это вроде бы ничейная живность, а с другой — и нахальство: пудом меньше, пудом больше — кто там считал… Осенью бухгалтер колхозный, подбивая бабки, видит: по графе «рыба» дело не очень рентабельное.
Но какая, скажите, ферма (птицеводческая, свиноводческая, овцеводческая) будет рентабельна, если половину ее добра растащат? Эту болезнь надо лечить. Всеми способами. «Товарищей из района» надо где пристыдить, а где и строго призвать к порядку. Для нахальных удильщиков и тем паче для визитеров на пруд с сетями надо подработать закон, который уравнял бы рыбу со всякой другой животиной на колхозном дворе. Ловлю в колхозном пруду надо рассматривать как воровство.
