К тому же меня беспокоило женское седло. Дома я подобными почти не пользовалась, предпочитая обычное. Но теперь не могла позволить себе такую роскошь, как собственное удобство в пути. А все дело было в одежде. Женские брючные костюмы для верховой езды — редкость, модное нововведение для богатых и знатных дам. И обычно костюмы дополнялись длинной юбкой из легкой ткани. Подол, спешившись, можно было отстегнуть от пояса, превращая почти непристойный наряд в приличное, хоть и несколько странное платье. В юбке по крышам лазить невозможно, так что свой костюм я давно переделала, отпоров лишний кусок материи. А ничто так не привлекает внимание простых обывателей, как нечто необычное. Например, женщина в штанах. Так что по дороге к «Лунному оленю» я хмуро поглядывала на злополучное седло и пыталась убедить себя, что и так можно прекрасно контролировать животное.
Заведя коней на постоялый двор, мы отправились гулять. Покупать ничего кроме припасов в дорогу не собирались, но я была наслышана о кручинской ярмарке и не хотела сразу уезжать из города, не побывав на таком знаменитом празднике. Ромэр возражал, но на отъезде прямо в тот же вечер не настаивал. Как потом оказалось, зря.
На большой площади в самом центре города было многолюдно, ярко и красочно. У меня глаза разбегались, столько всего интересного было на ярмарке. Пестрые ткани, лежащие на прилавках торговцев, манили, просились в руки. Простые стеклянные бусы сияли рубинами и изумрудами в солнечных лучах. Ромэр, которого в толпе я держала за руку, чтобы не потерять, останавливался рядом с оружейными палатками, осматривал кольчуги и мечи, легкие кожаные доспехи. Вдвоем с интересом разглядывали забавные глиняные поделки, изящные деревянные обереги для дома, выполненные в форме разных птиц с распахнутыми крыльями. Еще Ромэр обратил мое внимание на кованные подсвечники и изящные металлические цветы, казавшиеся живыми. «Такое делают в Нирне,» — шепнул мне спутник. — «Это на юго-востоке Арданга. Свой секрет обработки металлов те мастера никому не передают». Думаю, если бы не выжидающий взгляд торговца, обрадованного нашим интересом к изделиям, мы надолго задержались бы рядом с тем прилавком. Но покупать ничего не собирались, поэтому рассказ об особенностях нирнского кузнечного дела мне услышать не довелось.
Проголодавшись, купили у лоточника свежие, восхитительно пахнущие пироги и устроились передохнуть подальше от толпы. На краю площади стояла большая круглая палатка, где торговали напитками на разлив. В ней толпился народ, было шумно, но хозяин, к счастью, разрешал брать кружки на улицу. При условии, что покупатели оставались в поле его зрения.
Я сидела на широкой деревянной скамейке рядом с палаткой, глядя на скрывающееся за домами закатное солнце, пила из громоздкой и на редкость неудобной кружки шипучий квас. Наверное, для подобных заведений нарочно делают такую посуду, чтобы у клиентов и мысли не возникло прикарманить этот ужас. Хотела поделиться с Ромэром наблюдением, но, посмотрев на спутника, не решилась заговорить. Арданг сидел, расслабленно облокотившись на спинку скамейки, закрыв глаза, подняв лицо к солнцу, явно наслаждаясь теплом его лучей. Ромэр дышал глубоко и ровно, а на губах играла счастливая улыбка. По-моему, даже в этот момент я не в полной мере осознала, что сделала… Четыре года плена, четыре года издевательств… Четыре года без солнца… Кажется, Ромэр подумал о том же. Потому что улыбка поблекла, лицо стало ожесточенным, рука потянулась к груди, прикрывая клеймо.
Я поспешно отвернулась и сделала вид, что занята разглядыванием людей и окрестностей. А посмотреть было на что. Вечерело. Круча был богатым городом, и слухи о его ярмарке ходили не зря. Высоко над площадью, высоко над палатками была натянута паутина канатов, на каждом переплетении висел фонарик. Еще днем заметив эти светильники, спрашивала себя, как же их зажигают. И только теперь узнала ответ. По рядам ходили пестро одетые люди. Длинные камзолы и брюки, сшитые из лоскутов ярких тканей, черные береты с разноцветными перьями, у каждого в руках большой круглый светильник и лучина. И каждый из этих мужчин ходил по площади на ходулях.
Недалеко от нас расположились циркачи. Раскатанный на мостовой видавший виды палас обозначил место будущего выступления. Вокруг импровизированной арены постепенно собирался народ. Представление началось с выхода на центр паласа невысокого пузатого мужчины с огромным ярко-красным цветком в петлице. Человек, обладавший неприлично громким и зычным голосом, зазывал народ, шутливо-пафосно объявляя циркачей и все чудеса, которые доведется увидеть многоуважаемой публике. Мы с Ромэром остались стоять у той же скамейки, а мимо нас к арене подходили люди. Такое представление я видела впервые. Цирк было принято считать развлечением для черни. И, услышав пошлые шуточки ведущего и ответный гогот толпы, я поняла, почему. Но само представление мне понравилось. И тонкая, чрезвычайно гибкая девушка, свивающаяся в такие кольца, что казалось, ее тело лишено костей. И высокий полуобнаженный мускулистый мужчина, выдыхавший пламя, а потом глотавший зажженные факелы. И дрессированные собаки, прыгающие через обручи и танцующие на задних лапах. И метатель ножей, ни разу не попавший в свою помощницу. И жонглеры, перебрасывающие друг другу кинжалы, горящие факелы и кольца. И фокусник, показывавший разные трюки с картами, лентами, обручами. Для некоторых номеров Великому магистру требовались помощники, которых он выбирал из зрителей.
Я с интересом следила за представлением, когда Ромэр наклонился ко мне и тихо сказал:
— Ты не будешь возражать, если я отойду на минуту? Видишь, справа торгуют углем? Я у них только кое-что спрошу и сразу вернусь. Хорошо?
— Конечно, — пожав плечами, легко согласилась.
Он улыбнулся, поблагодарил и отошел. Я проследила за ним взглядом. Почему-то подумалось, что люди, к которым Ромэр направился, тоже были ардангами. Потом оказалось, угадала правильно. Увидев, что Ромэр разговаривает с ними, снова повернулась к арене. Там горожанка прикрыла пестрым платком широкополую шляпу, а фокусник громким шепотом читал заклинание. Спустя мгновение, он вынул из шляпы живого голубя.
— Лучше бы он достал курицу, — рядом со мной остановился вышедший из палатки подвыпивший мужик. — А? Что скажешь?
Он сделал еще шаг ко мне, обдав пивным перегаром. Я отступила в сторону.
— Цыпа, ты куда? — икнул мужик, неожиданно быстро хватая меня за плечо. Я попыталась вывернуться, но он вцепился крепко. У него за спиной возник еще один мужик, такой же пьяный, как и первый.
