себе кружку пива.
После дней, проведенных в полях, где дует свежий ветер, и в садах, наполненных ароматом персиковых деревьев, Винсент не мог не поддаться обаянию арлезианской ночи. Это родина Сезанна, воспетая Петраркой и Золя, которого Ван Гог очень хорошо знает, однако его кисть предпочитает пронзать тлетворный воздух и едкий аромат излюбленного кофе местных бродяг.
Он создает картину «Ночное кафе» за три сеанса: бильярдный стол посреди зала, освещенного лампами, которые играют отблесками желтого, обволакивая деревянный пол; стулья, лицо владельца Жозефа, стоящего сбоку в белой униформе. За столиками сидят парочки, их тела обмякли от алкоголя, а в углу мужчина заигрывает с проституткой. Комнату согревает камин, отражающийся в зеркале. Мы вдыхаем напряженную и нездоровую атмосферу заведения, нам передается царящее здесь отчаяние — похожее впечатление возникает от картин Эдварда Хоппера. Стены кафе пылают алым цветом, вступая в резкий контраст с зеленым потолком. Интенсивность цветов показывает, насколько Ван Гог может быть резким: вступив в непосредственный контакт с природой, он решает сосредоточиться на чистых цветах, которых в реальности не существует, и делает их все более подчеркнутыми и нарочитыми, отказываясь от полутонов.
Я попытался выразить в красном и зеленом человеческие страсти. Комната окрашена в кроваво-красный и тускло-желтый, посередине — зеленый бильярд, четыре люстры лимонно-желтого цвета распространяют вокруг оранжево-зеленое сияние. Вся картина — сплошное столкновение разных вариантов зеленого и красного, которые перемежаются с фиолетово-синей гаммой, в которую окрашен спящий за столами сброд — люди выглядят совсем маленькими и ничтожными в пустой комнате с высокими потолками. Кроваво-красный и желто-зеленый оттенки бильярдного стола, к примеру, контрастируют с нежно-зеленым, в стиле Людовика XV, прилавком, на котором стоит ваза с розами. Белые одежды трактирщика в адском пекле отсвечивают лимонно-желтым, бледно-зеленым и глянцевым.
Я довожу цвета до крайности, несколько изменяю сюжет, но никогда не выдумываю картину целиком из головы — природа уже подготовила сцену, мне осталось только раскрыть ее в творчестве.
Глядя на картину, я полностью теряю ориентиры — те, что всегда находил в прошлых работах дяди. Произвольный выбор цвета, попытка передать сюжет и атмосферу экстравагантными и неправдоподобными цветами — пусть даже эффектными — ставят в тупик. Возможно, я остался верен старомодным вкусам той эпохи, для которой картины Винсента выглядели чересчур дико. Нужно иметь смелость и силу, чтобы взаимодействовать с его произведениями.
Вместо того чтобы просто воспроизводить увиденное, я предпочитаю использовать произвольные цвета — так я добиваюсь большей выразительности.
Южная мастерская
Постепенно рай, обретенный Ван Гогом в Провансе, превращается в территорию напряженного ожидания: художник боится, что его надежды не оправдаются. В действительности есть одна идея, которая не дает покоя с самого приезда на юг, — более того, возможно, что именно она и привела его сюда.
Винсент хочет создать сообщество художников по образцу Барбизонской школы — объединения французских реалистов — или же воспроизвести в Арле креативную и захватывающую атмосферу кружка, возникшего в XVI в. в лесу Фонтенбло. Он убежден, что живописцы могут развиваться только в кругу себе подобных — еще лучше, если они живут под одной крышей и делят повседневный быт.
С этой мыслью 1 сентября 1888 г. он покидает «Кафе де ла Гар» и снимает целое крыло в Желтом доме — два этажа, то есть в общей сложности восемь комнат. Ему нужно больше места, чтобы пригласить к себе единомышленников, которые, он уверен, не заставят себя долго ждать. Чтобы придать уютности помещению, он украшает стены своими полотнами.
Двух художников Винсент ждет с особым нетерпением: своего бывшего ученика и близкого друга Эмиля Бернара и Поля Гогена, который в это время набирает популярность благодаря вниманию и продвижению его картин с подачи Тео. Оба они в данный момент находятся на севере Франции. Эмиль — милый юноша, к которому дядя очень привязан, — шлет ему серию эскизов в комиксовой манере, выполненных в публичных домах Бретани. Гоген же тип довольно странный: женат на датчанке, отец пятерых детей, однако проживает в одиночестве в Понт-Авене, где экспериментирует с северными пейзажами. Харизматичный человек, радикальных взглядов, он сразу покорил Винсента, который начинает проявлять к нему знаки внимания и активно зовет переехать в Прованс, расписывая ему местные красоты — в первую очередь краски южной природы.
Трое художников скрепляют творческий союз, обменявшись автопортретами, — древняя традиция, до сих пор распространенная у японцев. Бернар отправляет Винсенту картину в голубых тонах, «чуть больше, чем просто набросок», на которой его лицо помещено слева, а на стене можно разглядеть эскиз портрета Гогена. «Моему друггу Винсенту» — гласит надпись в правом верхнем углу полотна, лишняя буква «г» в слове «друг» словно пародирует гортанное произношение, с которым голландец Ван Гог говорит по-французски. Таким образом, полотно объединяет всех трех товарищей по цеху.
Гоген с радостью подхватывает эту забавную идею, создавая ответный автопортрет. Слева мы видим Поля, подмигивающего зрителю, справа на стене — холст с хорошо узнаваемым остробородым профилем Ван Гога: в руках он держит палитру, продев в нее палец. Фоном служат желтые обои в цветочек, в правом нижнем углу над именем автора шутливая надпись — «Другу Винсенту, отверженные». Гоген пытается сгладить пафос дяди, одержимого амбициозной идеей основать «тропическую мастерскую» — место, где зажгутся светила нового искусства, — нотой иронии: он сам, Эмиль и Винсент в Арле — всего лишь трое отверженных.
Дядя получил обе картины 1 октября. Тронутый сюрпризом, он решает посвятить своим товарищам автопортрет, над которым как раз работает в данный момент. Короткая борода, исхудавшее лицо, бритые волосы и удлиненные глаза, в подражание японцам — дядя изображен на бирюзовом фоне, прописанном длинными мазками. Вверху с трудом видна надпись — «Моему другу Полю Гогену». Спустя двадцать дней Гоген приедет к нему в Прованс, тогда как Бернар так и не присоединится к творческой группе — в том числе потому, что по прошествии нескольких недель долгожданная совместная идиллия двух художников обернется трагедией.
Какая же цель объединяет искателей прекрасного? Что они собирались делать в маленьком провансальском городке, в тесных привокзальных комнатках, которые обходятся в пятнадцать франков в месяц? Я задаюсь вопросом не первый год, и даже моя мать с ее природной рассудительностью не сумела дать на него вразумительный
