— Отличная блузка, — Одобрила Ди, — уникальное шитье, музейная редкость.
— Я сама — лучшая витрина. А на свете так много красивых вещей приходится ежедневно освежать экспозицию, — смеясь, оправдывалась Зайда.
— У тебя остались неохваченными маски, канделябры, арбалеты. Такие штуковины не плохо смотрелись бы в твоих руках.
— Все впереди. Вот отмечу полувековой юбилей — и уймусь. Изменю имидж дизайн помещения. Я уже разработала эскизы: все благородно-серое, отделка из серебра и самоцветов. Туалеты только от Джона Гальяно.
— Я думала, полтинник тебе исполнился три года назад, — не упустила случая Ди. — Рада, что ты притормозила время. Нас с Эн тоже больше устраивает цифра шестьдесят пять. Пять вообще считать не стоит, а шестьдесят говорить неприлично. Значит — пятьдесят девять. Но это звучит как цены на распродаже. Можно подумать, что мы стремимся выглядеть моложе. Лучше — пятьдесят семь. Скромно и правдиво. — Эн поправила браслет, который надела в этот день. — Вот так путем несложных математических манипуляций мы помолодели на два десятилетия. Обожаю точные науки.
— А что за вещичка у тебя на руке?
— О! Вот ему-то уж точно полвека. — Эн сняла и протянула Зайде широкий медный браслет с латунной инкрустацией в виде ослика.
— Только не убеждай меня, что это из гробницы фараона. Мексиканская ремесленная работа. Ценности, увы, не представляет.
— Ошибаешься, Зайда. Потом мне дарили автомобили, даже бриллианты, антикварные вещицы. Но ничто не радовало меня больше, чем этот кусочек меди.
Ди исподлобья взглянула на сестру: — Я никогда не видела у тебя этого браслета.
— Подарок Грега. Он сказал: «Великовато для обручального кольца». И смутился так, как умел он один — с видимостью насмешливого безразличия. «Я подыщу что-нибудь по-по-меньше, если ты моргнешь левым глазом.» шутливо добавил он, заикаясь от волнения. — «С левым глазом у меня плоховато, но если ты делаешь мне брачное предложение… — Изображая мучительное сомнение, я зажмурилась и выпалила: — Согласна!»
Сестры переглянулись и замолчали. Зайда воспользовалась паузой: Уберите пирожные, я не в силах смотреть на эту отраву. И ради Бога скажите, что вы думаете о вчерашней драме?
— Бедняга Зайда уже третий раз порывается рассказать нечто ужасное, а мы не даем ей рот открыть, — укорила сестру Ди и объяснила: — Старушки рады случаю поболтать.
— Ведь мы здесь все молчим и молчим. — Эн печально вздохнула.
— Вчера был жуткий день… — нахмурив брови, начала Зайда.
— Ужасный! — вклинилась Ди. — У меня ныли все кости. Мы полдня перебирали в кабинете старые альбомы. Там же окна выходят в сад.
— Так вы ничего не слышали?! — Зайда всплеснула руками, звякнула золотые кольца, унизывающие запястья.
— Я зашла за консультацией к адвокату, которого вы — русские расистки упорно называете Отелло. Он араб лишь наполовину. Мать Абура Раджима была индианкой. Несмотря на то, что в молодости он считался отличным спортсменом, Абур и мухи не обидит. Не говоря уже про удушения…
— Ты сама отвлекаешься. — Эн собирала на тележку грязную посуду. Насчет Абура поведаешь нам потом. Хотелось бы услышать о событии, которое мы пропустили.
— Я вышла на пять минут. Это было ровно в 14.30 — у меня в салоне стоял хрустальный перезвон часов. Оставила за прилавком Ненси и строго предупредила, чтобы она спрятала Фанфана, когда выведут гулять Элвиса. Его всегда прогуливают в это время…
— Что бы вы мне не говорили — терпеть не могу бульдогов. Морда зверская, слюна болтается. — Ди с отвращением передернула плечами.
— Еще бы! Элвис так и зыркает, кого бы сожрать. На Фантю уже давно облизывался, а уж про кошек и говорить нечего. Уверена: рыжего Кензо этот монстр растерзал в клочья! — Зайда нервно поправила черные мелкие кудельки. — Сижу в кабинете Раджима, слышу ужасные вопли собачьей драки. Сердце остановилось — я сразу все поняла и пулей вылетела к своему салону. — Зайда прижала пухлые руки к груди, унимая волнение. — Боже, что я увидела! Естественно, эта старая курица мадам Ламперс едва удерживала своего урода! (кстати, похожего на хозяйку не меньше, чем родной брат.) Заходясь лаем и брызжа слюной, Эвис рвался к Фанфану! Бедняга затаился, прижался к земле, и тут увидел меня. Малыш всегда прячется за мою спину. Но я ничего не успела сделать. Все произошло в какую-то секунду: бульдог дико рванулся, Ламперс, упустив поводок, плюхнулась на асфальт, слюнявая пасть щелкнула под бедным Фантей… Вы же знаете, у этих убийц мертвая хватка. Жалобно взвизгнув, мой малышка вскочил и прижался к закрытой двери салона. Моя племянница, естественно, ничего не слышит: как всегда — в своих наушниках, бурном роке и полной отрешенности. Я заорала от ужаса… И тут невесть откуда, ну прямо из-под земли, выскочил какой-то парень, подхватил моего песика, ногой распахнул дверь и скрылся вместе с ним. Бульдог стал кидаться на дверь, обслюнявив все стекло. Курица Ламперша наконец поймала поводок и оттащила зверюгу. Уж я ей сказала пару теплых слов!
— Но ведь Элвис всегда гулял в наморднике, — удивилась Ди.
— У него, видите ли, травма за ухом. В результате драки, конечно. И намордник попадает прямо в рану! Так пусть сидит дома.
— Успокойся, дорогая. Происшествие завершилось благополучно. — Эн бросила хитрый взгляд на раскрасневшуюся толстуху. — Кем же оказался твой герой?
— Для этого я и пришла! Парень оказался русским. Он слонялся по набережной, ожидая парома. Я ему посоветовала отправиться в Голливуд такое лицо надо снимать. А в благодарность предложила выбрать любую вещь на моих полках и погадать на руке. — Зайда подозрительно посмотрела на переглянувшихся сестер. — Вы не раз убеждались, что я попадаю в точку?
— Разве может ошибаться хиромантка, прожившая пять лет на Тибете и проходившая обучение у буддистских монахов? — улыбнулась Эн, вспомнив фантастические рассказы Зайды. — Так что же он выбрал — часы Наполеона?
— Он, похоже, скромен, сколь и красив. Кстати — прекрасный английский язык. Оказалось, что у него был точно такой же песик как мой Фанфан. Он был совсем ещё молодым, но заболел и умер. Представляете, в Москве нет собачьего кладбища?! Этот парень, обливаясь слезами, завернул его в одеяло и отвез в лес, что бы похоронил, прячась от людей. Ведь он нарушал закон!
— Выходит, с собаками ему не везет? Или не руке нет линий, показывающих отношения с животными? — засомневалась Ди.
— Конечно есть! И знаете, что я там увидела? Другого пса — большого, застенчивого добряка.
— Лучше бы ты рассказала ему про жену. Кажется, у него с личной жизнью не очень ладно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
