почувствовал. Собрал вещи и съехал на другую квартиру. Даже обрадовался немного, будто мне руки развязали.
И Катю не ревновал! Жил спокойно. Моя первая жена поводов никогда не давала.
А тут…
Умом понимаю, что Лара сейчас имеет в виду совершенно другое, а нутро подрывает от бессознательной ревности. Аж в глазах темнеет.
— Уже всех нашли, — глажу по животу, по спине, спускаю руку ниже.
Сейчас бы остаться вдвоем. Стащить дурацкие шмотки и хоть посмотреть на девчонку. Вторую ночь вместе, а все как школьники тискаемся.
Но сейчас нельзя.
Полон дом народу. А спальные места только на первом этаже понатыканы. Кровать еще не привезли. В гостевые тоже заказать надо. А мне все некогда.
На втором диване напротив Лариного под обезболом дрыхнет Наум. Детям Лара постелила в кухне на двухместном диванчике. Они с Алиской даже умудрились его разложить. А мне моя милая устроила ложе на полу. Ковер. Надувной матрас, отрытый где-то в кладовке, а сверху — обычная постель.
Я аж обалдел, когда среди ночи домой приехал. Пока в управе порешал, пока забрал из больницы Наума с забинтованным крылом, уже половина третьего бахнула. Подождал, когда наш колхоз угомонится, и к Ларе под теплый бок нырнул.
Привет, моя хорошая!
— Что теперь будет? — шепчет она, несмело обнимая меня.
— Все нормально, — вздыхаю я. — Завтра Климов или сам припрется, или людей пришлет. В любом случае, Рудникову я не завидую. Спи, Ларочка. К тебе охрану приставим. К Алиске.
«А если риски сохранятся, отправлю тебя в Москву», — размышляю, а сам морщусь, как от боли. Не смогу я без Лары жить. Да и не захочу теперь. Как по мне, эти два дня — самые счастливые в жизни.
— Пап, — слышится от двери дочкин голос. Тоже не спит. Тоже переволновалась. Но когда я на себе в дом Наума затащил, Лара с Алиской только тихо охнули и кинулись помогать.
Дочка тут же скорую вызвала и полицию. А Лара кинулась за жгутом. Сразу руку чуть выше раны перетянули.
— Пап!
— Что, Лисеныш? — приподнимаю голову. Спалила меня, зараза мелкая.
— Пап, а может, я у вас останусь? У меня все равно каникулы. Ты весь день на службе, а Лара тут одна…
В первый момент хочется заорать. Мне бы с Ларой наедине остаться. Но с другой стороны… Разумный план.
— Фелечка, — словно мышка, ноготками по плечу скребет Лара. — Разреши, а?
— Да я не против… Только ночь уже. Завтра на работу. Давайте спать. Утром решим.
— Мм… хорошо, — тут же соглашается дочь, а моя милая убирает мою руку, подбирающуюся к груди, и заявляет нахально.
— Все, Феликс. Иди к себе спать.
— Ты забыла добавить «Фу!», — целую куда-то в ключицу и, вернувшись на свою лежанку, задумчиво смотрю в потолок. Со своей подстилки ко мне тут же прибегает Чапа. Устраивается под боком и засыпает. Еще и похрапывает, зараза мелкая.
А я до утра не могу сомкнуть глаз.
Все думаю, что бы предпринять. К девчонкам охрану надо приставить обязательно. Может, и хорошо, если Алиса у нас останется. Все под надзором.
Рудникова, конечно, сразу взяли. И смывы на руках подтвердили наличие пороха. Но мой бывший зам свою вину не признал и все твердил на допросе, что он охотник. Вот только гильзы, найденные на пляже, с его «Сайгой» сошлись один в один.
«Мне с тобой, падла, церемонится некогда», — тру слезящиеся глаза. Смотрю на часы, висящие над плазмой. Половина пятого. Вставать еще рано, но и лежать уже сил нет.
— Хорош дрыхнуть. Пойдем спортом заниматься, — поднимаясь, слегка толкаю в бок Чапу. Пес тут же поднимает голову, несется следом. Неслышно выхожу на террасу. Распахнув окно, потягиваюсь. Полной грудью вдыхаю свежий утренний воздух и начинаю разминку.
Чапа крутится под ногами. Мешает, гад. Но почему-то вместо раздражения мне смешно.
— Уйди, — отпихиваю в сторону. Пытаюсь отжаться. А у Чапы другая задача. Запрыгнуть мне на спину. Так и качаемся. Чего уж.
От двери слышится легкий смешок.
Оборачиваюсь на автомате. Наум.
— Ты чего встал? — подрываюсь к нему.
— Да выспался уже, — морщится он.
— Рука болит?
— Есть немного, — отмахивается Глеб и просит глухо. — Поговорить бы, Феликс.
Глава 24
— Что случилось? — подхожу ближе. И даже знаю, о чем пойдет речь. Вернее, о ком!
О Наташе. Блин, не хватило мне в свое время пороха сказать Науму всю правду.
Марат и Руслан, блин. Два брата акробата. Ни одной юбки в свое время не пропустили. Всех обилетели. Об их игрищах сплетни по городу ходили. Да и наши барабанщики стучали как могли. Это потом многие отошли, остепенились.
Наталья свалила из развеселой гоп-компании сразу после универа, но так и осталась у многих в контактах как дочка РусАлта.
ООО «РусАлт»! Поржали мы тогда со следаками. Никакая жена не подкопается. Все чинно и благородно. Смежники, поставщики.
Только поставляла компашка девочек. Не для всех. Для избранного круга друзей. Вот и Натка была одной из девочек. Я как-то сразу промухал. А когда роман уже перешел на следующую ступень, и двое влюбленных, оторвавшись от земли полетели в ЗАГС с заявлением, спохватился. Пробил. Но бл. ть! Так и не смог сказать Науму.
Он же такой окрыленный был. Счастливый. Вот как обломать?
Кто ж знал тогда, что Марат, младший брат Руслана Алтаева, женится на моей Кате? Кто мог предположить, что в телеге появятся боты, с помощью которых простой смертный может найти сведения о любом контакте? Как у кого из абонентов записан. И только по этим тегам можно всякого разного узнать, что нам раньше в розыскной работе и не снилось.
Наверняка где-то вылезло. И Наталья, дура стоеросовая, нет бы телефон сменить. Начать новую жизнь с чистого листа, чтобы никто не прикопался. Похерить все старые контакты и забыть, как резвилась в игровой у Руслана Алтаева.
Так нет же! Даже подумать поленилась.
— Давай выйдем, — мотает головой Наум и снова хмурится от резкой боли.
Выходим во двор, садимся на лавку.
— Что у тебя? — спрашиваю настороженно.
— Наталья мне изменяет, — тянет Глеб понуро.
— Уверен? — спрашиваю осторожно. Тут главное, не напортачить. А то потом влетит мне от Кати.
— Да, у жены связь с Русланом Алтаевым, — цедит неохотно Наум. — Я их не застукал, конечно. Но когда он Маринку и сына привез, мы все пришли знакомиться. И Наталья так лихо сразу сортир нашла. То есть была она в этой квартире раньше. Понимаешь?
— Ну и что? К Марине приходила, — вспоминаю главную жрицу Алтаевского гарема.
— Ну, вот тогда я
