значит, никто ничего не найдет. Брайан никогда не стал бы прятать именно так, проще уничтожить.
— А ты не думаешь, что этой информации нет? — спросила Ева.
— Думал, — легко согласился Лан. — Значит, заявил, что всё уничтожил, и его убили. Зачем?
— Что зачем?
— Убивать. Это нелогично. Он мог соврать. А если нет, единственное место, где хранились данные — его голова. Почему убили?
Об этом Ева не задумывалась. Смерть Брайана была не тем, о чем она хотела бы вспоминать. Она видела запись, когда окровавленный Брайан вышел в поле зрения наблюдательных устройств. Там был кто-то еще, фигура в черном, но быстро отошла.
— И список, — продолжал Лан. — Просто жертвы Красной комнаты? Или они связаны именно с Брайаном? Там есть пара его коллег и друзей… но остальные кажутся случайными людьми.
— Возможно, с ними связывался Брайан. Или ты прав, жертвы организаторов Красной комнаты, и это не имеет отношения к Брайану.
— Мне не нравятся оба варианта.
Но сказал Лан легко, как будто его имя не значилось в пресловутом списке. На самом деле, Ева думала об этом… и даже обсуждала с копией Брайана. Исчезнувший кусок его работы мог и не быть связан с Красной комнатой.
Но Брайан точно кому-то помешал. Кому-то, кто скорее всего стоял за комнатой.
Склеп Моранов представлял собой небольшую каменную коробку. Внутри хоронили урны с прахом, а не гробы, чтобы хватило места. Склеп украшала изящная каменная резьба, а перед ним стояли две миниатюрные статуи львов с нефритовыми глазами.
Послав команду боты, Ева зажгла ровным светом флюоресцентные фонари, встроенные в основание склепа. Вспыхнула и передняя каменная панель с выгравированными именами.
Склеп стоял очень компактно, занимал не больше нескольких квадратных метров и едва ли превышал человеческий рост. Вокруг валялись подвявшие и еще не убранные лепестки цветов. Видимо, приходил кто-то из родителей, а может, и друзей Брайна. Сегодня, раз боты еще не убирали.
— В сейфе Брайана было еще кое-что, — сказала Ева. — Не только чип с копией.
Достав из сумочки маленькую книгу, Ева протянула ее Лану. Томик чуть больше ладони, но в настоящей кожаной обложке, такие книги не делали уже лет сто, не меньше. Сохранилось издание прекрасно.
Лан провел по корешку, потом раскрыл первую страницу. Ева знала, что там написано короткое посвящение рукой Брайана «Моему другу Лану».
Ева удивилась, когда вместе с бумагами и чипом обнаружила эту книгу. Казалось, Брайан планировал подарить ее, но не успел, а потом небрежно кинул в сейф, да так она там и осталась. Вполне в духе Брайана.
— Думаю, Брайан хотел, чтобы она была у тебя, — сказала Ева. — Явно планировал подарить. Это Шекспир?
— Брайан еще в школе показал мне Шекспира, — пояснил Лан. — Мы с ним зачитывали «Гамлета» по ролям. Он любил декламировать, а я никак не мог запомнить даже несколько строк. Но мне очень нравилось. Английский язык казался неповоротливым, некрасивым, но поэзия Шекспира, которую открыл Брайан, доказала, что я ошибался.
С Евой не сработало: Брайан ей тоже показывал разные книги, но Ева так и не прониклась стихами. Они казались ей как будто ускользающими, зыбкими. Она предпочитала что-то более конкретное и четкое, не такое туманное.
Книга представляла собой сборник сонетов. Лан прочитал:
— В твоей груди я слышу все сердца, что я считал сокрытыми в могилах.
Сонет 31, почему-то книга начиналась именно с него. Английский Лана звучал безупречно, не разговорное произношение, а классически правильное. Сонет наверняка был любовным, но перед склепом с прахом Брайана и других членов семьи звучало зловеще.
Наверняка и Лан это почувствовал, потому что тут же прекратил читать и закрыл книгу.
— Спасибо, Ева.
— Мы не совсем закончили с Шекспиром… но теперь тебе понадобится не книга, а Горацио.
Приподняв бровь, Лан без лишних вопросов протянул Еве руку, и она коснулась собственным запястьем браслета Горацио на руке Лана. Инфолинки синхронизировались, после чего Ева вызвала экран и нажала несколько команд.
— Привет.
Голос раздался одновременно в головах Евы и Лана, но звучал так, будто Брайан стоял рядом. Ей показалось, в голосе копии то ли легкая насмешка, то ли любопытство. Звучало немного странно, совсем не так, как у живого Брайана.
Лан вздрогнул, его глаза чуть расширились, но в остальном он хорошо держал себя в руках. Наверное, стоило предупредить, но копия попросила не делать этого.
— Он хотел поговорить с тобой, — извиняясь, сказала Ева.
— Ты тоже хотела, чтобы я поговорил с ним, — невозмутимо заметил Брайан. — Хотела знать, насколько я настоящий?
— А чего хотел ты?
Вопрос Лана звучал невинно, но Ева поразилась, насколько он верный. У нейросетей не могло быть собственных желаний, все действия ИИ логичны и просчитаны. Что ж, пусть Лан и не занимался разработкой мозгов ботов, но он глава корпорации, которая специализируется на имплантах. Он наверняка не раз проводил тесты Тьюринга и другие проверки для оценки самосознания ИИ.
— Меня интересовала беседа с тобой, — сказал бестелесный голос.
Лан переглянулся с Евой. Копия изящно вывернулась, не пытаясь подтвердить несуществующие эмоции, но и не выводя всё в четкую логику с причинно-следственной связью. Сложная система.
Наверняка они оба так думали, но копия не замолчала:
— Побеседовать не только с Евой, но с тем, кто меня знал.
Взгляд Лана переместился на склеп перед ними. Верхним значилось имя Брайана, на английском и на китайском. Напоминание о том, что внутри камней замурована урна с прахом того, что осталось от тела.
— И ты захотел встречу на кладбище? — уточнил Лан. — Необычный выбор места.
— Потому что ты не любишь кладбища.
Лан вздрогнул. Не ответил, но Брайан перехватил инициативу. Что тоже было необычно для ИИ, хотя не слишком. Они все-таки отлично умели имитировать человека.
— Я знаю, ты не любишь кладбища, Лан. Не показываешь этого. Но ты ненавидишь их с тех пор, как умерла твоя мать.
На миг Лан казался ошарашенным. Но тут же взял в себя руки, и его лицо приобрело непроницаемое выражение. Наверняка с таким он заключал сделки и общался с деловыми контактами. Хотя копия Брайана сейчас не могла его
