видеть, Лан привычно собрался.
— Я никому об этом не говорил, — заявил он. — Кроме Брайана.
— Ты говорил со мной об этом, когда я попросил пойти на похороны общего знакомого. Ты отказался. Ты не любишь кладбища, но еще больше ненавидишь похороны.
— Поэтому решил встретиться здесь?
— Потому что так я могу доказать, что во мне память Брайана, — невозмутимо отозвалась копия. — Кажется, Ева сомневается в том, что я и есть Брайан. Мне хотелось и самому проверить. Ну как, я похож?
— Брайан не был таким говнюком.
Обычно Лан не выражался грубо, услышать от него подобное было удивительно. Возможно, копия действительно зацепила его. Напомнила не только о воспоминаниях, разделенных с Брайаном, но и о слабости.
— Извини, — сказал Брайан, и звучал он правда раздосадованно. — Я не придумал лучшего способа. Что-то такое, что знали только вы двое или почти только вы двое. Твоя любовь к Шекспиру или мои стихи и так понятны и известны.
— Поэтому Брайан хотел подарить мне сонеты?
— Я не знаю. Когда он записывал меня, то не планировал подарок.
Лан кивнул, хотя сложно было сказать, собственным мыслям или голосу Брайана.
— Хорошо, давай поговорим еще.
Они беседовали некоторое время, и Ева не вмешивалась в разговор. Она больше наблюдала за Ланом, а потом украдкой включила социальные импланты. Использовать их на друзьях и близких считалось дурным тоном, но Ева хотела понять, что думал Лан.
Имплант мог считывать простейшее эмоциональное состояние по элементам позы или мимики. Лан прекрасно владел собой, имплант с трудом разбирался в его невозмутимости, но все-таки распознал то, что Ева хотела знать больше всего.
Удивление. Вера.
Похоже, Лан полагал, что копия и вправду Брайан. Слитый в байты информации, зашитый в чип и бестелесный голос. Но это правда копия Брайана, а не искусно притворяющийся им бот или ИИ.
* * *
Встреча с Брайаном выбила Лана из колеи.
Больше, чем он хотел признать Еве или даже себе. Он молчал всю дорогу, пока они спускались по крутой лестнице. Почти не обратил внимание на настойчивый взгляд Фэйлин — она стояла около машины и прекрасно видела всё кладбище, хотя, конечно, не могла слышать разговоры.
Втроем они молчали, пока ехали до квартиры Евы. Обменялись обычными словами прощания. Только когда они остались в машине вдвоем, Фэйлин спросила:
— Что случилось?
— Копия Брайана хотела поговорить.
— На кладбище?
Лан не стал отвечать, когда и так очевидно. К его удивлению, Фэйлин фыркнула, и это походило на смешок, который она пыталась безуспешно сдержать:
— Похоже на Брайана. Он бывал тем еще ублюдком.
Сестра, конечно, тоже знала, что кладбища Лан не любит. И он сам не мог не признать, что в этом было и что-то поэтичное: поговорить на собственной могиле. Действительно в духе Брайана.
— Эта копия… — пробормотал Лан, — слишком похожа на него.
— Нервирует?
— Скорее пугает. Кое-где копия сбивается, но как любая нейросеть быстро учится. С характером и воспоминаниями Брайна, она скоро будет общаться и думать, как он.
— Это же… хорошо? — в голосе Фэйлин не звучало уверенности. — К этому стремилось «Бессмертие».
— Хорошо ли?
На этот раз настал черед Фэйлин промолчать. Их отец умер полтора месяца назад, они оба не могли не вспомнить об этом и подумать, хотел бы суровый Великий дракон свою копию? А они его?
После смерти матери они говорили о конечности жизни. Отец позвал и Лана, и Фэйлин и беседовал с ними о том, что смерть — всегда печальна, но именно она придает жизни смысл. Конечность времени заставляет выбирать свой путь с умом и не надеяться на исправления завтрашнего дня.
— Мы умираем и присоединяемся к предкам. Так было тысячи лет и будет еще. Торопиться не стоит, и мы всегда делаем всё, чтобы жизнь взяла свое. Но только для того, чтобы однажды пришла смерть и подвела черту.
Отец никогда не высказывался о проекте Брайана, о «Бессмертии», но вряд ли мечтал заключить свою сущность в информацию и чипы. Возможно, он даже сказал бы, что можно скопировать личность, но нельзя душу.
Фэйлин решила заказать что-нибудь на ужин, а Лан отправился принять ванную. Вода всегда очищала, в прямом и переносном смысле.
Комната была оформлена в старинном стиле, но с современными технологиями. Ванна на кованых ножках утопала в растениях, но зеркала подсвечивались неоном, а система подогрева держала воду теплой.
Лан уселся в почти обжигающе горячую воду и уставился на потолок, где пробегали трубки, освещающие ванную приятным мягким светом.
— Я хочу еще поговорить.
От неожиданности Лан чуть не бултыхнулся под воду, но сказалось умение держать лицо. Он вздрогнул, потом нахмурился и покосился на браслет Горацио на руке. Обычно он его снимал, но сегодня слишком задумался.
Возможно, поэтому и не закрыл канал с Евой. Не очень умно с его стороны. Хотя он не сомневался в Еве, но лучше отключать связь.
Похоже, сейчас по ней снова подсоединился Брайан. Интересно, Ева в курсе? Скорее всего, нет.
Помолчав немного, Лан собрался с мыслями. Только когда он не сомневался, что голос не дрожит, спросил:
— Поговорить? О чем?
— Насколько я настоящий?
— Ты бестелесная копия, — напомнил Лан. — Так что в этом плане абсолютно нереален.
Голос Брайана рассмеялся у него в голове. Горацио светился, принимая сигнал.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Лан. Еве сложно оценить, потому что она хочет в это верить, но боится. Мы с тобой никогда не были лучшими друзьями, но ты знал меня с детства. Дольше, чем кто-либо другой, кроме родных. Так скажи, насколько я настоящий?
— А насколько ты этого хочешь?
Брайан помолчал, как будто всерьез обдумывал вопрос. Для обучающейся нейросети он достаточно сложен.
— Ты знаком с квантовой теорией мультивселенных?
— Брайан никогда бы о таком не спросил.
— Да. Но полгода назад Брайан сделал слепок самого себя. Меня. А потом пошел другой дорогой. Его личность развивалась и творила. Теперь развиваюсь я, но иду совершенно иным путем. Даже если в
