что все сватавшиеся являлись представителями давно разорившихся дворянских семей. Да и сами предложения были обставлены крайне грубо: де Флоресам прямо давали понять, что они удостаиваются великой чести и просто обязаны вывалить солидное приданое. Особенно настойчив был виконт де Монтихо, задолжавший потенциальному тестю полторы тысячи реалов. Получая вежливые отказы, эта публика страшно оскорблялась и, не стесняясь в выражениях, требовала сатисфакции.
Доведенные до отчаяния свалившимися на них бедами, отец с дочерью решили уехать в Эскарон, где у них тоже имелись меняльные лавки и доля в корабельной верфи – жалкие крохи от былого состояния, но зато в гораздо более спокойной обстановке. Соседняя страна тоже не была раем, но законности и порядка там было явно больше, чем в Нугулеме.
Из Сантьяго выехали со всеми предосторожностями и в сопровождении наемной охраны, но уже в районе Кантадера им снова стал докучать сеньор де Монтихо, неизвестно как сумевший выследить небольшую кавалькаду. Попутно выяснилось, что неугомонный виконт родом из этих мест и оттого прекрасно знаком и со всеми окрестными землевладельцами, и с представителями центральной власти. В общем, наемники решили, что связываться с благородными слишком накладно, и расторгли договор, оставив отца и дочь наедине с назойливым преследователем и его друзьями.
Я вспомнил, что отголоски истории с покупкой неким столичным ростовщиком дворянства доходили до Кантадера и не раз обсуждались в его трактирах. Поддержки в местном обществе решение Флореса тоже не находило, но объяснялось это скорее общей неприязнью к ростовщикам, чем неприятием покупного дворянства как таковым. Лично же мне было все равно, к какому сословию принадлежат нравящиеся мне люди. Мигелито Бельчонок тому подтверждение.
Что ж, рассказ де Флореса объяснял многое. В том числе странную наглость виконта и абсолютное неумение сеньора Оберона фехтовать: несмотря на мою занятость во время непредвиденного сражения с людьми де Монтихо в лесу, мимолетного взгляда было вполне достаточно, чтобы понять это. Виконт просто издевался над загнанным в угол толстячком, а вот было ли его целью убить, унизить или заставить быть покладистым – это оставалось для меня загадкой.
– Ну вот, сеньор, – толстячок снова утер с лица пот и с осторожной надеждой посмотрел на меня, – такова история наших злоключений. Что скажете?
– Скажу, сеньор де Флорес, – задумчиво произнес я, выделяя интонацией «де», чтобы дать бедняге понять, что я не собираюсь подвергать сомнению его принадлежность к дворянству, – что вы угодили в западню. Ваши нечистоплотные должники очень ловко воспользовались ситуацией, а вы оказались слишком мягким и порядочным человеком, чтобы ответить им так, как они того заслуживают. Видите ли, имея дело с негодяями, нужно либо обладать большой силой, либо быть готовым отвечать на грубость и наглость подлостью и хитростью.
– Это как же? – снова побледнев, прерывающимся голосом спросил де Флорес.
– Ну, к примеру, у некоего герцога-должника имеются жена, дети, возможно, внуки. Кто-то из них может пропасть…
– Нет-нет-нет! – вскричал сеньор Оберон. – Я так не могу!
– Я тоже не могу, – поспешил я успокоить внезапно разнервничавшегося собеседника, – и именно поэтому мы с вами вынуждены бежать из страны, а наши враги будут спокойно жить здесь и дальше. Потому что они так могут, а мы – нет.
– Вы абсолютно правы, сеньор, – голос сеньориты снова был полон горечи, – отец слишком добр и мягкосердечен, чтобы противостоять наглости. Этим воспользовались и знатные должники, и его собственные братья.
– Да, – тяжело вздохнул ее отец, – это я во всем виноват.
Несколько минут мы ехали в тишине. Де Флорес, тяжело дыша, понуро уставился взглядом в пол кареты. Элена делала вид, что всецело поглощена созерцанием проносящихся мимо картин природы, а на самом деле то и дело с интересом поглядывала в мою сторону. Не скрою, мне было чрезвычайно приятно чувствовать на себе взгляды очаровательной спутницы, с каждой минутой нравившейся мне все больше. Очень хотелось, в свою очередь, понравиться ей, хотя я отчетливо понимал, что надеяться мне особо не на что. Не пара я ей. Все, что у меня имеется, – это старая дворянская фамилия и шпага. Явно маловато, чтобы претендовать на руку и сердце такой красавицы, даже несмотря на финансовые трудности и неблагородное происхождение ее семьи.
– Где вы будете останавливаться в Уэске? – спросил я, вернувшись из витания в облаках в суровую действительность. Нужно было срочно решать, что мне самому делать дальше и как помочь своим неожиданным спутникам.
– Трактир «Фортуна» на улице Уэртас, – рассеянно ответил де Флорес. – Мы собирались нанять в городе новую охрану.
Я задумался. Было абсолютно ясно, что напроситься в попутчики отцу с дочерью для меня не составит труда, а десяток крепких бойцов под моей командой могут не только отвадить от такого отряда шайку де Монтихо, но и явиться неприятным сюрпризом для ребят из Ожерского легиона. С другой стороны, на наем охраны может уйти не один день, а промедление для меня совсем нежелательно, ибо позволит сбившимся со следа людям де Бернье не только снова отыскать меня, но и подтянуть в Уэску резервы. Да и не факт, что охрана решится выступить против легионеров, тем более что интерес последних будет ограничен одной лишь моей персоной.
Увы, но приходилось констатировать тот факт, что семейству де Флоресов будет гораздо безопаснее путешествовать без меня. Как бы ни хотелось мне подольше побыть в обществе прелестной Элены, подвергать ее своим присутствием дополнительной опасности было бы верхом безумия. Но и бросать своих попутчиков до того, как они окажутся под надежной защитой, я тоже не собирался.
Результат своих размышлений я изложил им, когда экипаж уже был на въезде в Уэску.
– Честно говоря, раз уж вы тоже направляетесь в Эскарон, то мы хотели бы просить вас составить нам компанию, – расстроенно всплеснул руками Оберон. – И нам было бы спокойнее, и вы не на виду будете. Мы готовы оплатить ваше присутствие, правда, сейчас несколько стеснены в средствах, но как только доберемся до Монтеры…
– Оставим эти разговоры, сеньор де Флорес, – ответил я, осторожно разглядывая из-за оконной занавески потянувшиеся мимо городские улицы, – денег с вас я не возьму. А расстаться, по крайней мере, до границы, нам придется исключительно в целях вашей же безопасности.
– Неужели они так страшны? Те люди, что за вами гонятся? – В голосе сеньориты читался неподдельный интерес, но совсем не было страха. А ведь благородной девушке в такой ситуации полагается если не испугаться, то хотя бы изобразить страх. Вот еще один штришок, выдающий ее происхождение.
Это наблюдение всплыло у меня в голове само собой, без каких-либо усилий, и тут же следом пришла мысль, что, несмотря ни на что, девушка с каждой минутой нравится мне все больше. Это было очень необычно и как-то несвоевременно. Ну скажите мне
