другое слово, работаю на него.
– Очень интересно получается. А с Беркманом Вы знакомы?
– Да, один раз видел, – Станкевич налил себе немного светло-коричневой жидкости в стакан, присел во второе кресло и пояснил, – виски, перенимаю местные обычаи.
– И какой он из себя?
– Беркман? Молодой, черноволосый…Что Вы хотите знать о нём?
– Он приезжал с Вами в Россию? – спросил Иван.
– Я не знаю. Хотел. Но ездил или нет мне неизвестно.
– А Вы зачем приезжали?
– Как зачем? – переспросил Станкевич. Вы же были на собрании, чтобы установить связи американских анархистов с русскими.
– Это просто смешно, – Трегубов расслабился и откинулся на спинку кресла.
– Что именно смешного Вы здесь видите? – обиделся Станкевич.
– То что устанавливать связи поехали Вы и Надеждин.
– Ну и что тут смешного, – пожал плечами Станкевич.
– Как что, разве не смешно, что развитием Интернационала, или как это называется у анархистов, занимаются агент жандармского корпуса и агент Пинкертона.
– Какой ещё агент Пинкертона? – встрепенулся собеседник Трегубова.
– Как какой, Надеждин, конечно.
– Почему Вы решили, что он агент Пинкертона? Как Вы узнали? – продолжал волноваться Станкевич.
– Я вчера видел его и проследил до бюро агентства в Нью-Йорке.
Лицо Станкевича приобрело озабоченное выражение. Он наклонился вперёд и поставил пустой стакан на небольшой лакированный столик. После некоторых раздумий он посмотрел на своего гостя и сказал:
– Мы догадались, что американское правительство наняло кого-то, чтобы внедрить в среду российской эмиграции. Значит это агентство Пинкертона, что достаточно ожидаемо и Евгений Надеждин, что лично для меня, признаюсь, совершенно неожиданно. Это проливает свет на многие вещи.
– Получается, что Надеждин убил Кузьминова, а может быть и Алексея Стрельцова, если вдруг выяснится, что Беркмана не было в то время в Москве, – предположил Иван.
– Вполне может быть, – ответил Станкевич.
– Алексей и Павел узнали, что Надеждин шпион и он от них избавился, – заявил Трегубов.
– Не уверен, – покачал головой Станкевич. Обычно агенты Пинкертона так не работают, они стараются оставаться в рамках закона. Может ещё про Павла бы я подумал, поскольку через московский кружок, американский тоже мог узнать, что он агент, а значит он не смог бы продолжать работать в среде анархистов. Это натянуто, но сойдёт за мотив. Но зачем бы ему убивать Вашего друга?
– Не знаю, может он боялся, что его схватят жандармы, – предложил свою версию Трегубов. В любом случае нужно разобраться с Беркманом, потому, что Алексей собирался встречаться именно с ним.
– И в этом Вы рассчитывайте на меня, – догадался Станкевич.
– И ещё одно, у меня не получилось нормально поговорить с Эммой Гольдман про Беркмана, – честно сказал Иван.
– Могу представить, специфическая дамочка.
– Вы её тоже знаете? Ах да, она же отправила Вас с Надеждиным к профессору Знаменскому.
– Вы об этом знаете? – удивился Станкевич. Чего же Вы не знаете? Какая информация Вам нужна?
– В первую очередь, цель моего посещения Америки состоит в поиске убийцы Алексея Стрельцова, – признался Трегубов, а после небольшой паузы добавил, – и Павла Кузьминова.
– Итак, Вам нужна информация был ли в то время Беркман в Москве или же он был в Америке?
– Да.
– А что с Надеждиным? – спросил Станкевич.
– Им я займусь сам, дайте только мне его адрес, – попросил Иван.
– Хорошо, – сосредоточенно нахмурился Станкевич, – я узнаю, где сейчас проживает Евгений и сообщу Вам, Вы где остановились?
– Гостиница «Пятая авеню» это…
– Я знаю где это, а у Вас губа не дура, – улыбнулся Станкевич.
– Мой друг оплачивает её, – пояснил Иван.
– Я не хотел Вас в чём-то упрекнуть, не поймите неправильно. Конечно, пока Вы здесь наслаждайтесь путешествием, посмотрите страну, здесь есть много интересного.
– Вы говорите прямо как мой друг.
– Так Ваш друг прав!
– Вам здесь так нравится? – спросил Иван.
– Да, я уже привык, не думаю, что вернусь на Родину, – проговорил Станкевич и подлил себе виски в пустой стакан.
– И что же здесь такого особенного?
– Здесь? Здесь всё особенное. Здесь свобода.
– Странные слова для жандарма, – заметил Трегубов.
– Я же сказал я работаю, а не служу. Это разные вещи, – возразил Станкевич.
– Не буду спорить, но мне интересно, в чем же выражается эта свобода, которой нет у нас?
– Ну так сразу сложно сказать, – пожал плечам собеседник Ивана, – во многом, здесь люди выбирают себе представителя во власти, выбирают президента, а у нас вынуждены подчинятся тому кого сами не выбирали.
– Подождите, подождите, но если я к примеру, проголосую за одного кандидата, а выберут другого, то я вынужден буду подчинятся тому кого не выбирал?
– Вы утрируете, да это так, но таковы правила и Вы, участвуя в выборах заранее соглашаетесь на них. Или не хотите – не участвуйте.
– Но тогда тем более у власти будут люди, которых я не выбирал, где же тут свобода?
– Послушайте, здесь все стараются участвовать в выборах, это привилегия, это сама суть американцев, самим участвовать в своей жизни, принимать решения, как им жить, а не ждать, что кто-то сделает это за них. В итоге страна развивается, бизнес, промышленность, и помяните моё слово она когда-нибудь станет самой могущественной державой и превзойдёт британскую и российскую империи.
– Да про бизнес я слышал. Ещё вижу, что в стране много эмигрантов…
– Вот здесь Вы правы, да! Открываются новые заводы с передовыми технологиями везде нужны рабочие, инженеры, учёные. Возьмите ту же Гольдман или Беркмана, что им делать в России, им нельзя жить в столицах, в центре империи, где всё основное. У них заранее ограниченны возможности. А здесь такого нет. Свобода.
– Подождите, а как же краснокожие и чёрные жители этой страны? У них тоже такие же возможности?
– Ну что Вы Трегубов, не передергивайте, – поморщился Станкевич, – Вы же не глупый человек и понимаете, что это другое. Можете себе представить – черный инженер?!
Станкевич громко поставил на стол пустой стакан и победоносно посмотрел на Ивана, который не нашелся, что сказать в ответ. С его точки зрения все люди были одинаковые, но очевидно, в этой стране существовали некие мифы, оправдывающие социальное неравенство. Как впрочем и в России. Трегубову вдруг вспомнилось определение – «помазанник божий». Поэтому он не стал продолжать бессмысленный разговор.
– Хорошо, не буду спорить, – сказал Иван, – везде есть свои нюансы и каждому нравится что-то своё. Одному живопись, – Трегубов посмотрел на картины, висевшие на стенах, – другому хорошая книга на вечер.
– Вот в этом с Вами соглашусь!
– Давайте вернемся к нашему делу. Вы узнаете адрес Надеждина и пришлете мне в отель?
– Правильно. Это сделать несложно.
– Переговорите с Эммой и выясните насчёт Беркмана, – продолжил Трегубов.
– Попробую, – ответил Станкевич, – это будет
