В среду мой телефон звонит с незнакомого номера как раз в тот момент, когда я заезжаю на парковку пентхауса. Я выключаю зажигание и отвечаю на звонок.
— Мистер Де Лука.
Голос с акцентом на другом конце линии мгновенно узнаваем.
— Гарин. Не помню, чтобы я давал вам свой номер.
— Где есть желание, там есть и способ.
Я закатываю глаза.
— Чем обязан? Если на гала-концерте это не было очевидно, я счастлив в браке, так что если вы звоните, чтобы пригласить меня на свидание, то ответ — нет.
Он усмехается. — Я слышал, что у вас есть чувство юмора.
— От кого?
— От общих друзей.
Я пролистываю свой список. Все в подполье знают о войне за территорию между итальянцами и Братвой, и большинство уже выбрали сторону, кроме…
— В пятницу в «Red Vines» будет игра в покер. Я хотел передать приглашение.
Red Vines — нейтральная территория. Так было уже несколько десятилетий. Это клуб, которым управляет грек по имени Яннис. Я бы не назвал его другом, но бывал на некоторых его игровых вечерах. Должно быть, Максим говорил с ним обо мне.
Я бросаю ключи от машины в ладони. — Эти места обычно быстро занимают.
— Здесь есть место еще для одного. Я подумал, что вам понравится дружеская игра.
То есть он хочет получить возможность рассмотреть меня под микроскопом.
Джино будет счастлив. Ненавижу делать его счастливым.
Я потираю челюсть ладонью. — Давненько я не играл.
— Это будет хорошее время.
— Уверен, что будет, но знаешь, у меня плотный социальный календарь.
— О?
В голосе Максима проскальзывает раздражение. Он знает, что это ложь, ведь я никуда не выходил и никого не навещал с тех пор, как он поставил своих ребят на вахту.
Но я не могу выглядеть слишком нетерпеливым.
— Дай-ка я проверю свой ежедневник. — Я целую минуту листала вкладку «Акции» в своей электронной почте, прежде чем наконец сказала: — Похоже, я свободен в этот вечер.
— Отлично. — В его тоне чувствуется укор. — Моя жена устраивает ужин в тот же вечер с несколькими своими подружками в ресторане недалеко от игры. Ей очень понравилась ваша милая жена на гала-концерте. Не хочет ли Блейк присоединиться к ним?
Нет.
Я ущипнул себя за переносицу. Я должен был сказать «да». Вита потратила две недели на подготовку Блейк, чтобы она могла держать себя в руках с этими женщинами. — Мне придется спросить.
— Ей, наверное, одиноко, она не знает многих людей в городе.
— Откуда вы знаете, что она не знает?
— Она ведь не из Нью-Йорка, верно?
Значит, он к ней присматривался. Меня это не удивляет, но все равно бесит.
— Я поговорю с ней и посмотрю, что она думает. Какой адрес?
Максим называет его. — Надеюсь, она сможет прийти. Ей будет полезно выбраться из дома.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — Спасибо за приглашение. Жду с нетерпением.
Наверху Блейк доедает макароны, когда я захожу на кухню.
Она бросает взгляд на часы. Я дома раньше обычного. Увидев мое выражение лица, она хмурится и откладывает вилку. — Что случилось?
Я подхожу к кухонному острову, где она сидит, и откусываю кусочек от ее тарелки. — Мы получили два приглашения. Я — на игру в покер с Максимом, а ты — на ужин с его женой.
— Это ведь хорошо, правда?
В тот момент, когда я сажусь на табурет рядом с ней, она пододвигает ко мне свою недоеденную тарелку и встает на ноги.
Разочарование пульсирует у меня в груди. Она пыталась избегать меня с самого гала-концерта, ложилась спать до того, как я возвращался с работы, а теперь снова убегает от меня.
Моя рука вырывается, чтобы схватить ее за предплечье, и я тяну ее обратно в кресло. — Сядь со мной.
Ее взгляд падает туда, где я прикасаюсь к ней, где ее нежная кожа покрывается мурашками.
Я легонько провожу большим пальцем по внутренней стороне ее запястья. — Блейк, мы провели вместе весь вечер на гала-концерте, а теперь ты как будто не можешь выдержать и пяти минут в моем присутствии. Что случилось?
Медленно ее взгляд поднимается и встречается с моим.
Как так получилось, что раньше я мог читать ее? Понимать ее? А теперь она для меня как черный ящик.
— Мы работали, — тихо говорит она.
Сердце замирает. — Значит, ты будешь проводить со мной время только во время работы?
— Неро, ты провел весь вечер, пользуясь тем, что я не могла сказать тебе, чтобы ты отстал. Мне казалось, я ясно выразился. Мы можем быть друзьями, но не более того.
Мои ноздри вспыхнули. От этого слова, употребленного по отношению ко мне и к ней, мне хочется пробить гребаную стену.
— Если ты не можешь с этим смириться и продолжаешь добиваться большего, у меня нет другого выбора, кроме как держать дистанцию.
Я наклоняюсь к ней, вдыхая ее ванильный аромат. — Помнишь, как ты пыталась стать моим другом в Даркуотер-Холлоу?
На ее щеках появляется розовый румянец. Она поджимает зубами нижнюю губу. — Это старая история.
— Солнышко, история имеет тенденцию повторяться.
Она слабо выдыхает, ее ресницы трепещут. Я так близко, что мог бы пересчитать их все по одной, если бы захотел.
Ее тело выдает ее истинные чувства, наклоняясь ближе ко мне. Когда она перестанет сопротивляться? Что нужно сделать, чтобы она перестала защищаться и снова доверилась мне?
Может быть, это произойдет, когда ты перестанешь подвергать ее опасности.
Моя челюсть сжимается. На этот раз именно я отпускаю ее и отстраняюсь.
Она говорит, слегка задыхаясь, — Расскажи мне об этой игре в покер.
Я рассказываю ей о своем разговоре с Максимом.
Блейк нахмуривает брови.
— А Максим не боится, что его увидят с тобой на публике? Если он уже подумывает о том, чтобы обратить тебя, он бы хотел сохранить ваши встречи в тайне, не так ли?
— Он хорошо выбрал. Если нас двоих увидят на нейтральной территории вроде Red Vines, это не вызовет подозрений. По его мнению, даже если до Джино дойдет, что мы с ним были там вместе, наше присутствие можно будет легко объяснить как случайность. — Я откусываю еще несколько кусочков от ее заброшенной пасты. — Что ты думаешь об этом ужине с Екатериной?
Блейк пожимает плечами. — Я должна пойти. Вита говорила мне, что от нее стоит ждать именно этого.
— Ты будешь там одна. Мне это не нравится.
— Она же не собирается делать со мной что-то на людях. Чего ты боишься?
— Я не знаю.
Что-то неприятное застревает у меня в горле. Должен ли я рассказать ей о своих чувствах?
К черту. Мне нечего терять.
— Я беспокоюсь, что подвергаю тебя опасности. Я обещал тебе, что буду оберегать тебя, но это ни хрена не похоже на то, что я выполняю это обещание. Это похоже на то, что я снова делаю неправильные вещи по эгоистичным причинам.
Ее глаза расширились, как будто это было последнее, что она ожидала от меня услышать.
— О чем ты говоришь? Это я убедила тебя сделать это. Я хочу этого. Ты стал капо… — Она сглатывает. — Это сделает все лучше, не так ли?
Больше никаких двенадцатичасовых дней, когда я едва вижу ее. Не будет больше крови под ногтями, когда я прихожу домой. Больше никаких мужчин, сомневающихся в том, что я могу их выпотрошить за то, что они бросают на нее долгие взгляды.
И в довершение всего… у меня есть интуитивное чувство, что как только мы окажемся по ту сторону этого, она снова будет моей.
— Да, это так. Но какой ценой?
— Я могу справиться с этим. Я не хочу, чтобы ты пострадал, Неро.
— Это не твоя работа — решать мои проблемы, Солнышко.
В ее лице мелькнуло недоверие. — Это так, когда я сама способствовала их возникновению.
Я хмурюсь. — О чем ты говоришь?
— Бретт был моим бывшим. Дядя Лайл был моим крестным отцом.
Она серьезно винит себя в том, что произошло?
— Ты шутишь, да? Только не говори мне, что ты делаешь это из-за неуместного чувства вины.
— Знаешь, вначале я так беспокоилась о том, что люди в моей жизни создают проблемы для тебя. А потом, когда я узнала, что ты мне солгал, меня охватила такая ярость, что я не заметила своей причастности к тому, что с нами произошло. Но если бы не Бретт и дядя Лайл, ты бы так и остался Роуэном Миллером. Ты бы до сих пор управлял «Handy Heroes» вместе с Сэмом, и тебе не пришлось бы рисковать жизнью, возвращаясь сюда. Так что да, я чувствую себя виноватой, и не думаю, что моя вина совсем неуместна.
