– Мы не враги! – громко произнес Макото, чей голос еще несколько мгновений отзывался глухим эхом под потолком. – Дайте мне поговорить с госпожой Кумо! А ты, кстати, можешь тоже спрятать клинок. Уверен, это их чуть поуспокоит.
Последние слова он произнес уже на ухо Кенджи. Судя по уверенному и спокойному виду, его друг знает, что делает, так что он пускай и нехотя, но тоже опустил оружие. Воины вдруг расступились – и к ним протиснулся маленькой седой человечек. Одетый в длинную до пола мантию и узкие башмаки с загнутыми вверх носами, напоминал он разбуженного средь глубокого сна и донельзя сердитого филина. Сходство с последним придавали его огромные на выкате глаза, гневно пылающие за круглыми очками и большущие брови, столь густые, что шевелить ими, наверное, было отдельное искусство.
– Кто вы такие?! – с возмущением произнес он, оглядывая Кенджи и Макото. – Как вы смели сюда забраться, негодяи?! Решили поживиться за счет усопших?! Да вы знаете, что только за осквернение этого места вам в лучше случае выпишут по сорок палок или тридцать плетей – а за расхищение могил и вовсе отрубят руку! И вам повезет, если одну! А то и вовсе возьмут, привяжут к коню и… – он вдруг умолк, сощурился, поправил очки и вгляделся в лицо Макото, который выслушивал его пылкую речь едва ли не со скукой на лице. – Кажется, я тебя уже где-то видел…
– Я – Макото Такэга из Дома Змея, господин Нанси, – парень отвесил почтительный поклон. – Мой отец принимал делегацию вашего Дома чуть больше пяти лет назад.
– Точно! Как я сразу-то и не вспомнил! – лицо старичка разгладилось, а на губах заиграла широкая улыбка. Увидев это, солдаты вокруг тоже заметно расслабились и некоторые даже убрали оружие. Но не все. – Верно, верно – младший Змей. Помнится, господин Каташи пригласил самых известных алхимиков, которые устроили просто бесподобный фейерверк, да. До сих пор как вспомню… – тут он закашлялся, огляделся кругом, точно застыдившись сам себя и вновь посерьезнел. – Тем не менее, это не объясняет того, что вы и ваш… спутник здесь делаете.
Приглядевшись, Кенджи заметил на одежде Нанси символ в виде круга, внутри которого была изображена паутина вместе с пауком в самой середке. Видимо, они каким-то образом попали в замок соответствующего Дома. Но что если Пауки в сговоре с Йоши или его хозяином? А то и вовсе – незнакомец в маске вполне мог быть членом их Дома. Но это вряд ли. Судя по всему, их появление стало для местных полной неожиданностью. Да и в этом случае их бы просто прирезали на месте, а не стали разыгрывать целый спектакль. Если даже подозрения Кенджи верны, то действует негодяй скрытно.
– Клянусь, что не замышляли ничего дурного, – сказал Макото, подняв ладони в примирительном жесте. – Отведите нас к госпоже Кин, и мы все объясним.
– Госпожа Кумо давным-давно видит пятый сон, – пробурчал Нанси, почесывая подбородок длинным пальцем.
– Бросьте. Мы оба знаем, что она ложится на рассвете.
Еще какое-то время Нанси переводил с Кенджи на Макото хмурый взгляд, но потом вздохнул и отдал несколько приказов. Стражники послушно потрусили на выход, и вскоре помимо их троицы в зале осталось лишь пара воинов, использовавших Волю. Старик уже было направился в сторону дверей, как вдруг застыл как вкопанный и несколько раз с шумом втянул воздух.
– А чем это тут пахнет? – протянул он. – Неужели опять те ужасные свечи из Шино? Помнится, я велел слугам от них избавиться, что за безобразие. Нет, подождите, неужели это…
Едва Нанси опустил глаза на сапоги Макото, выпачканные последствиями их короткого, но весьма бурного и очень неприятного путешествия, как челюсть его упала чуть ли не на ворот. А после он уставился на парня с таким видом, что Кенджи не сомневался – если бы взглядом можно было убить, от Макото не осталось бы и мокрого места. В ответ тот лишь смущенно развел руками и, наверное, это было лучшим решением с его стороны – вряд ли бы он нашел такие слова, которые могли бы оправдать его… ну, скажем так, посягательство на покой местных покойников.
Нанси поджал губы и быстрым шагом пошел в коридор, а Кенджи с Макото ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним. Воины Паука держались позади и шли они в полной тишине, нарушаемой лишь ворчанием старик, который, Кенджи был уверен, обрушивал на их головы просто сотни и сотни проклятий.
– Быть может, немного прояснишь ситуацию? – шепнул Кенджи, когда они ступили на крутую круглую лестницу.
– Это родовой замок семьи Кумо, одной из могущественных семей Дома Паука, – ответил Макото. – На самом деле, лучшего исхода и представить было нельзя.
– Ты уверен, что они – друзья? – спросил Кенджи, кинув взгляд за спину. Тот колдун так и не выпустил свою сферу, держа ее прямо перед собой.
– Более чем, – фыркнул Макото, не задумавшись ни на миг. – Не волнуйся, Змей и Паук никогда не враждовали, да и наши семьи связывает давняя дружба. Госпожа Кин и мой отец даже договаривались о помолвке между Кером и ее старшей дочерью, но…
Он умолк, но Кенджи и сам успел догадаться, почему этим двум так и не суждено было быть вместе. Оставшийся путь – признаться, весьма неблизкий – они проделали молча и вскоре очутились в полумраке небольшой комнатки. Не успели они усесться за длинный стол, как старик исчез, а вокруг них засуетились слуги, без устали подносящие все новые и новые тарелки со снедью. Кенджи едва-едва успел прожевать ломоть сыра, как перед ним очутился на полненный до краев бокал – и вот они снова остались вдвоем.
– Готов сожрать быка. Целиком. С рогами и копытами, – произнес Макото, подтягивая к себе блюдо, на котором грудой лежали куриные ножки с золотистой корочкой. Остывшие, но от того не менее вкусные.
Кенджи ничего не ответил, но мысленно полностью согласился со своим другом, принявшись уничтожать круглый пирог, фаршированный мелко нарубленными яйцами и луком. В последний раз он ел нормальную пищу... Да он и припомнить не мог, когда. Так что какое-то время Кенджи и Макото молча набивали животы, чавкая, обсасывая кости и облизывая пальцы. Когда они, наконец, насытились, стол не опустел и наполовину, а сил им хватало разве что лениво потягивать крепкое вино да перебрасывать короткими фразочками.
– Надеюсь, я не оскорбила вас таким скромным угощением, – раздался позади мягкий вкрадчивый голос. – Если бы вы прибыли чуть раньше и поспели на ужин, мои стряпчие удивили бы вас своей знаменитой уткой с грибами, обжаренными в вине.
