мужчины. Я и не думала, что настолько скучала по парикмахерскому делу. Собственно, имея сеть салонов, я давно уже не работала с клиентами, а только занималась организационными вопросами, но сейчас я наслаждалась процессом. На пол падали состриженные локоны, а я чувствовала себя художником, творцом. А ещё я бессовестно пользовалась возможностью прикасаться к Эмилию. Как бы невзначай пропускала тяжёлые пряди между пальцев, легонько царапала ногтями кожу головы и сильную шею. Норман определённо был неравнодушен ко мне: мужчина уже глубоко дышал, вздрагивал от каждого касания, неосознанно тянулся за руками, желая продлить ласку, чем сильнее распалял меня.
Жаль, но это развлечение пришлось отложить, когда я добралась до бороды. Там мне пришлось потрудиться, применяя современные препараты, машинки и весь свой опыт, чтобы проредить эту густую щётку, превратить её в короткие мягкие волоски, которые не скрывали лицо, а украшали его, придавали шарма и сексуальности этому мужчине.
Закончив, я прошлась мягкой кисточкой по Норману, смахивая сор, а потом сняла с него парикмахерский пеньюар.
– Готово. Можешь смотреть, что получилось, – сказала я, подвигая к нему зеркало.
– Это… У меня нет слов, как это здорово! Спасибо, Юли́. У тебя же просто талант! Почему ты не пошла работать в индустрию красоты? – спросил Норман, эмоционально радовавшийся изменениям в себе.
– Меня не взяли, – честно призналась я, пожав плечами, но начальник меня уже не слушал.
Мужчина рассматривал своё отражение, а я любовалась им. Сейчас Эмилий был таким красивым. И дело было даже не в стрижке, а в том, как ожила его мимика, не скрытая больше кустистой бородой, как горели радостью глаза.
– Это не всё. Присядь, я кое-что поправлю, – сказала я, заметив крошечный изъян в своей работе.
– А, по-моему, всё идеально, – возразил Эмилий, но послушно опустился в кресло.
Я только покачала головой и надавила мужчине на широкие плечи, призывая откинуться назад, чтобы иметь лучший доступ к его лицу. Всего пара щелчков ножниц, и я закончила, откинув ненужные волоски в сторону, а потом не удержалась и провела кончиками пальцев по впалой щеке, упрямому подбородку, красивым чётко очерченным губам.
Не знаю, кто из нас потянулся первым, но через несколько мгновений мы с Эмилием поцеловались. Сначала робко, осторожно, как бы пробуя друг друга на вкус, а потом…
Глава 32. Эмоции
Юлия Новикова
Я никогда не была ханжой и секс любила. Не могу сказать, что в моей жизни было много любовников, но они всё же имелись. Вот только я никогда и ни с кем не сходила так с ума от желания. Тело горело и плавилось от болезненно сладкого томления. Я остро чувствовала каждое прикосновение Нормана, каждый поцелуй, касание. Хотелось большего – всего Эмилия.
О том, как мы оказались в спальне, я не смогла бы сказать даже если бы кто-то меня пытал. Всё растворилось в чувственном угаре, но реальность ворвалась в наш мир тревожным сигналом с обоих ауков.
Мы оба застыли полуобнажённые, разгорячённые и тяжело дышащие, а потом Эмилий потянулся к своему браслету.
– В загоне сорлов опять какие-то проблемы, – тяжело вздохнув, севшим голосом произнёс мужчина и нехотя потянулся за своей футболкой, а я любовалась его сильным телом, пытаясь унять дрожь возбуждения, всё ещё гулявшую по моему телу.
– Мне надо переодеться. Ну, или просто одеться, – усмехнулась я, обнаружив, что из вещей на осталось только кружевное бельё.
– Не нужно. Оставайся с Ару, я сам разберусь, – сказал Эмилий, застёгивая пояс брюк.
– Не нужно одеваться? Ждать тебя так? – сексуально улыбнулась я, а внутри замерла от напряжения.
– Юли́, это хорошо, что нас сейчас прервали. Нам необходимо сначала поговорить. Ты ничего не знаешь обо мне. Завтра, когда я вернусь из министерства, мы всё обсудим, – ответил Эмилий, заставляя меня буквально застыть на месте.
Никогда не оказывалась в подобной ситуации, а потому просто не знала, как вообще на это реагировать. Было больно, а ещё неловко. Внезапно собственная нагота почувствовалась как-то особенно остро. Захотелось прикрыться, спрятаться от мужчины, отказавшегося от меня. Я потянулась за блузкой и прикрылась ей спереди.
– Всё понятно. Можешь не утруждаться, поясняя почему мы друг другу не подходим. Давай сделаем вид, что ничего не было, – глухо произнесла я, стараясь не показать того, что на самом деле испытывала в этот момент.
Эмилий замер, удивлённо глядя на меня, а потом стремительно преодолел то небольшое расстояние, что было между нами и поцеловал. Этот поцелуй не был нежным, скорее жадным, резким и торопливым, но я так растерялась, что была способна только цепляться за ткань его куртки, теряя себя в этой грубоватой ласке.
– Ничего тебе не ясно, Юли́, и я не собираюсь отказываться от тебя. Надеюсь, что и ты не захочешь отступать от своего решения, когда узнаешь правду. Мы поговорим обо всём завтра. Поняла? Будь с Ару и не делай глупостей, – строго приказал мне Норман и даже легонько встряхнул за плечи, а я только кивнула, пытаясь обуздать тот коктейль из чувств, что сейчас плескался внутри.
Оглянувшись на меня, Эмилий ушёл, а я ещё пару минут сидела на смятой постели, приходя в себя. Облегчение – вот основная эмоция, которую я сейчас ощущала, а ещё радость, надежду и любопытство. Мне было безумно интересно, что же такого интересного должен мне поведать Норман?
Некоторое время я летала в облаках, но пришлось спуститься с небес на Землю. Я подошла к шкафу и вынула мягкий махровый халат, накидывая его на плечи. Странно, тело всё ещё томилось от неутолённого желания, но я почему-то испытывала чувство удовлетворения. Быть может потому, что теперь я точно знала, что Эмилий меня хочет не меньше, чем я его, что больше не нужно гадать и мучиться сомнениями.
Прошла в игровую, но Ару всё ещё лежал в домике. Он вяло пошевелился, когда я погладила его мягкую синюю шёрстку, но выбираться из своего укрытия не пожелал. Я не стала настаивать и пошла в сторону кухни.
Рядом в ванной комнате жужжал робот-пылесос, убирая последствия стрижки, что вызвало у меня очередную глупую улыбку.
– Возьми себя в руки, Юля, – ворчливо пробормотала я, но улыбка всё равно предательски растягивала припухшие от поцелуев губы.
Хотелось чего-то сладкого, а ещё громко кричать и прыгать. Мда… Давно забытое ощущение гормональных качелей – это сильно.
Достала из шкафа большую шоколадку, припрятанную на самый крайний "всякий случай", и вышла
