распахнулся, Зорин прижался к ее обнажённому телу. Виктория сразу ощутила, насколько возбуждён её супруг.
Они ворвались в спальню как два вихря, которые столкнувшись, создали настоящий тайфун. Непрерывно целуя жену, Вадим стал так интенсивно мять её грудь, что она застонала от боли, он извинился, но через несколько секунд опять сделал ей больно. Ещё раз извинился, теперь уже контролируя себя. Вика отвечала на его поцелуи и ласки с не меньшей страстью. В какой-то момент не осталась в долгу и в пылу расцарапала ему спину. Зорин удовлетворённо рыкнул, подмял её под себя.
Глава 27
Вилли не спалось. Он, закинув руки за голову, лежал на кровати и долго смотрел на стену, по которой как-то особенно суетливо, почти мистически, двигались тени от волнуемых ветром ветвей деревьев.
Завтра надо будет отправиться к грандпа, чтобы, наконец, увидеть ту самую семейную реликвию, о которой рассказал отец.
Вилли сел на кровати, закурил. Жить в этом семействе становилось всё интереснее. Сначала подумал переехать к грандпа, но теперь торопиться не станет. В конце концов, там можно появляться хоть каждый день, а вот у отца…
Молодой человек ухмыльнулся, выпустил струю дыма, стряхнул пепел от сигареты в крохотное блюдце. Даже не думал, что вчера встретит в доме такую красотку. Как оказалось, близкая подруга жены отца. Правда, у неё есть муж — да ещё родственник Вилли — двоюродный дядя Вадим, которого он совсем не помнит. Но это и не важно. Главное, что Вики — так он её окрестил, весьма привлекательная штучка. Хороша — лицо, фигура, заметно, что уверена в себе и раскрепощена. И уж, наверняка, отличается страстностью. Как отец не влюбился в неё? Его жена явно ей проигрывает, хотя они подруги с Вики, но у них вообще ничего нет общего. Непонятно, куда смотрел отец, на кого? Судя по его воспоминаниям, он познакомился с обеими одновременно, но в Надю влюбился почти сразу. А Вика? А Вика не в его вкусе, так и сказал сыну. Что за вкус такой? Да она совершенна! — на эту реплику отец только улыбнулся. Совершенна та женщина, которую любишь. А он любит свою жену. Может, и Вилли когда-нибудь удаться найти своё счастье. И этот момент не так далёк, как кажется. Может, даже здесь, в России.
Из-за этих мыслей Вилли никак не мог уснуть, пришлось идти на кухню, чем-то надо себя занять. Он выпил стакан воды, затем уселся на стул, закинув ноги на стол, опять хотелось курить, но воздержался. Хотя и с трудом.
— Класть ноги на стол не хорошо, — в дверях стояла Саша. Вилли от неожиданности вздрогнул, повернул голову:
— В следующий раз обязательно у тебя спрошу, что хорошо, а что плохо, — криво улыбаясь, сказал он.
— Спросишь, — девочка поджала губы.
— Что? — Вилли резко опустил ноги на пол, вскочил. — А ну иди отсюда! — потребовал от сестры.
— Не пойду, — она вытаращила на него свои чёрные глаза. С места не сдвинулась. — Я тебя не боюсь, — добавила громко.
— Не боишься? — Вилли прищурился.
— Нет! — решительно ответила девочка.
— Я тебя заколдую, — он растопырил руки.
— Меня защитит папа и дедулька, — совсем не испугавшись, сказала Саша, — это тебе надо бояться. За тобой скоро придет кучер.
— Что ты сказала? — рявкнул он. — Какой ещё кучер? А, ну, спать, живо!
И хотя она ушла, у Вилли создалось стойкое ощущение, что девчонка выиграла эту битву. Хотя и приплела какого-то кучера, сказок, что ли начиталась. Он поёжился. Ещё не хватало брать в голову слова этой соплячки. Нет, это всё расшатанные нервы. Хорошо бы выпить, станет явно легче. Но выпить пока не получится.
Вилли вернулся в свою комнату, ещё не успел лечь на кровать, как услышал звонок телефона. Третий час ночи, какого чёрта? Он протянул руку, увидел на экране имя и простонал.
— Как дела? — прозвучало на том конце провода, щелчок зажигалки.
— Ты же сказал, что дашь мне время, — повысил голос Вилли, теперь уже точно не уснёт до утра.
— Не ори, — миролюбиво ответил Грум, — я же просто звоню, к примеру, чтобы узнать, как твои дела, — он шумно выпустил струйку дыма. Наверняка, курил какую-нибудь дрянь.
— Ну да, в три часа ночи, — огрызнулся Вилли.
— Три ночи? Детка, ты не путаешь? — ухмыльнулся Грум, — хотя, я и забыл, что ты на другом конце планеты. О, точно, у тебя третий час ночи. Ну, ничего, ты же всё равно рад старине Груму, верно? Верно, я сказал?!
— Да, — выдавил Вилли, — рад. Только…
— Что только? — ухмыльнулся Грум. — Да не нервничай так, всё нормально. Лучше расскажи, чем занимаешься? Чем тебя встретило семейство?
— Грум, у меня есть кое-какая информация, — сказал он поспешно, — но мне, первым делом, нужен твой совет.
— Да? — позволил себе слегка удивиться Грум. — Ну, давай все подробности. Я в очень хорошем настроении. Рассказывай, детка, рассказывай, — он закурил вторую сигарету.
После долгого разговора и полученных инструкций от Грума, Вилли облегчённо выдохнул. Грум по-настоящему заинтересовался всем, что рассказал ему Вилли. И даже сказал, что поможет. Но Вилли придётся постараться.
Вилли проснулся ближе к полудню, в доме никого не было. Под салфеткой оставлен уже остывший завтрак. Вилли покрутил салфетку в руках, бросил на стол, завтракать не стал, зато накурился вдоволь, прямо на кухне, благо некому было делать замечания. Отец никогда не курил в доме, это он заметил с самого своего приезда.
Молодой человек вышел на улицу, посмотрел по сторонам, такси уже подъехало. Грандпа сегодня дома и ждёт его.
Дверь открыла Елена Степановна, с абсолютно беспристрастным лицом пропустила Вилли в дом.
— Хозяин в столовой, — также без эмоций сказала молодому человеку вслед, заметив, что он направляется в гостиную. Вилли чертыхнулся.
Фертовский-старший сидел за большим круглым столом, судя по цвету содержимого в прозрачной чашке, пил зелёный чай, в соломенной плетёной корзинке на салфетке лежали гренки из белого хлеба, рядом баночка с джемом.
— Володя, дорогой, — воскликнул он, завидев внука, — проходи, мой мальчик, садись за стол. Ты обедал? Чаю желаешь?
— Я и не завтракал, но пока ничего не хочу, а уж такой чай, грандпа, точно не буду, — он поморщился.
— Ты обещал называть меня дедом, — напомнил Владимир Григорьевич.
— Да-да, дед, обещал, — Вилли сел напротив, — как ты пьёшь такое?
— А что делать, сынок? Эта бурда снижает давление, Маша строго-настрого запретила Елене Степановне варить мне кофе, только зелёный чай, — он виновато улыбнулся, — у меня давление подобно мячику — скачет туда-сюда.
— В твоём доме правят женщины? — усмехнулся Вилли, — дед, я тебя не узнаю. А кстати, я
