себя представляет.
Вика отставила чашку с недопитым чаем, взяла в руки телефон, посмотрела на его экран — бесполезно, от Зорина ни звонка, ни сообщения. Ревнивый муж обиделся основательно. Хотя, с другой стороны, он и, правда, впервые так серьёзно её приревновал. Хочется думать, что тут именно тот случай, когда ревность — признак настоящей любви, а не собственничества. Любви…
Вика поднялась с места, стала мерить шагами комнату. Пора давно понять и принять, что Зорин всегда такой — скрытный, не тратит слов впустую, иногда резкий и саркастичный. Его насмешки порой бывают болезненными. Эта пресловутая их семейная заносчивость Фертовские-Зорины своего рода защита. Но от кого? От внешнего мира? А почему ей всё ещё временами кажется, что они с Зориным совершенно с разных планет? Почему когда он и Надя видятся, пусть не так часто, то сразу возникает ощущение — они понимают друг друга с полуслова? Может, потому что Вадим и муж Нади — Николя родственники? Ведь у Надежды идеальный брак, так, по крайней мере, кажется Виктории. Или же всё дело в самом Зорине?
От размышлений у Вики разболелась голова, подложив под голову подушку валиком, она легла на диван. Полежала, перевернулась. Но задремать не получилось, хотя за окном непогодило — шёл мокрый снег, кружился в сыром воздухе, тут же таял на земле, ещё не готовой примерить белый наряд.
Виктория села, опять взяла в руки телефон. После некоторого раздумья набрала номер свекрови, возможно, муж поехал туда. Трубку долго не брали, затем послышалось ласковое:
— Да, Викусенька!
— Добрый вечер, Виолетта Григорьевна! — бодро сказала Вика. У неё со свекровью сразу сложились добрые отношения, с первого дня знакомства, нашлось много общих тем. Мама Вадима всегда подчёркивала, как сыну повезло с женой, наконец-то! А самой Виктории как-то в откровенном разговоре сказала, что Вика просто создана для него, а он для неё.
После получасового щебетания и обсуждения всевозможных тем, Виктория, не спрашивая напрямую, убедилась в том, что Зорина нет у родителей и в ближайшее время он туда не собирался. Она, расстроенная, положила трубку телефона. Посмотрела на часы, интересно, что себе думает её муж? Неужели собирается всю ночь где-то пропадать? А может, он отправился в Беляниново? Иногда любит туда уезжать просто так, без видимой причины, даже на несколько часов, говорит, что находит там для себя особое успокоение, что ему там просто хорошо. Может, и правда, решил укатить в Беляниново?
Вика выглянула в окно и тут же отмела мысль о Беляниново — автомобиль мужа стоял во дворе.
Спустя полчаса Вадим вошёл в квартиру родителей. Отец смотрел новости, мама была на кухне.
— Вадичек, дорогой, — она вплыла в коридор, — что-то случилось? Вы поссорились с Викусей? — сходу спросила.
— С чего ты взяла? — удивился Вадим. — Вика звонила? Жаловалась на меня?
— Нет-нет, что ты, — Виолетта Григорьевна замахала руками.
— Тогда откуда ты знаешь про ссору?
— Ничего я не знаю, просто предположила. Ты приехал поздно и без предупреждения, вот я и решила.
— Мамулечка, это мой дом и вы мои родители, я не могу теперь к вам приехать просто так?
— Можешь, конечно, дорогой мой. Ты прав, ты всегда прав, мой мальчик, — с этими словами она чмокнула сына в щёку.
— Мам, у нас есть чего пожевать? — Вадим снял куртку, ботинки.
— Есть овощи на пару, могу сделать для тебя омлет с зеленью, — принялась перечислять она, — есть сыр тофу.
— Тофу, — поморщился Вадим, — я бы не отказался от куска мяса или сала на худой конец, а ещё жареной картошки.
— Вадим, это не здоровая пища, — покачала головой мама.
— Зато вкусная, — буркнул он и вдруг прижал мать к себе.
— Я пожарю тебе картошки, как в детстве, со шкварками? — всё поняв, сказала она. Вика звонила не зря.
— Да, мамуль, — перед ней стоял не высоченный мужчина, которому было почти сорок, он давно уже отделился от них — стал жить самостоятельно, доказав своё право быть взрослым, а всё тот же мальчишка — ранимый, мечтательный, с наивным взглядом густых ресниц.
— Сынок, — отец вышел из комнаты, — может, пока мама готовит, сразимся в шахматы? Уверен, я опять тебя обыграю, — он хитро посмотрел из-под очков.
— Опять? — вскинулся Вадим. — Помнится, в последний раз победа была на моей стороне. Бать, отыграешься?
После отлично сыгранной партии, Вадим всё же поддался и дал возможность отцу выиграть, после плотного и очень вкусного ужина, он задремал на диване в гостиной. Приснился океан, тёплый песок и креолка — она шла по берегу океана, длинные тёмные волосы развевались на ветру, но Вадим не видел её лица, она не оборачивалась. Он побежал за ней, догнал, положил руку на плечо, девушка обернулась — на него смотрела Виктория.
Вадим резко проснулся, сел на диване, помотал головой, словно пытался снять с себя наваждение. Во сне была Вика, хотя должна быть Мира… Это её история. Он закрыл лицо руками, стал тереть его. Неужели всё-таки запутался? Попал в собственную ловушку? Думал, с Мирой просто пообщается и всё, как с другими студентами? Так и было, если бы не её роман. Мда, ничего в этой жизни нельзя просчитать.
Зорин поднялся с дивана, пригладил пятернёй взъерошенные волосы.
— Сынок, я тебя не гоню, — мама стояла в дверях, — но ехал бы ты домой? Вика, наверняка, беспокоится. Хочешь, я вызову такси?
— Не надо, мам, я сам вызову, — он взял в руки телефон, — ох, наверное, разрядился. Мамуль, пожалуйста, вызови такси, ты права, мне надо домой.
Виктория проснулась от того, что хлопнула дверь. Шаги в коридоре, мяуканье кошки, затем шёпот. Вика спрыгнула с кровати, накинула тонкий халат, не нашла на тумбочке очки, щурясь, вышла в гостиную. Зорин стоял, облокотившись о спинку стула, и смотрел на жену.
— Корецкая, — сказал он, — я тебе когда-нибудь говорил, что ты очень красивая? Даже в халате, без очков и с причёской «ну расчешите меня кто-нибудь»?
— Я — Зорина, — поправила она. — А ты дурак!
— Знаю, — кивнул он.
— Ревнивый дурак, — добавила она.
— Зато я умею здорово целоваться, — Вадим сделал к ней шаг, затем второй, — да и вообще.
— Кто тебе такое сказал? — Вика усмехнулась, сложила руки на груди.
— Ну, есть некоторые люди, — неопределённо отозвался он.
— Льстят, как пить дать.
— Может, проверим, льстят или нет? — Вадим сделал ещё шаг и оказался возле жены. Уставился на неё своим завораживающим немигающим взглядом. Перед этим гипнозом Виктория никогда не могла устоять. В следующий момент, не дождавшись ответа, он впился в губы жены, да так, что она чуть не потеряла равновесие. Халат
