Наоборот, Дигби порядком меня тревожил.
Кто-то из парней с четвертого курса похлопал его по плечу и произнес ободряющие слова, но Эрик не обратил на него внимания. Даже головы не повернул. Вместо этого подошел к стене и уставился на пылающие буквы, а затем так и остался стоять с застывшим лицом, словно никак не мог взять в толк, что написано на доске.
Внезапно его черты изменились. Исказились в болезненной гримасе, будто до Дигби наконец-таки дошло, что в списке участников его имени нет.
Не взяли по решению лордов-попечителей.
С его губ сорвался болезненный стон, поэтому я, не выдержав, оставила Арель и подошла к своему однокурснику.
— Эрик, как ты себя чувствуешь? — спросила у него мягко.
Прикоснулась к рукаву его темной рубахи, но отвечать он мне не спешил. Опять же, даже головы не повернул. Так и стоял, уставившись на пылающие надписи на доске.
Впрочем, мы никогда с ним не были друзьями — зачем ему на меня реагировать? На первых курсах Эрик порядком меня донимал, постоянно клянча списать домашние работы, а последний год не давал мне прохода, намекая, что он не прочь, чтобы я стала его девушкой.
Но я всегда ему отказывала. Вернее, задания у меня он списывал регулярно и с большой охотой, но дальше этого наши отношения не зашли, так что я сомневалась, что он меня послушает.
Но я все же решила попытаться еще раз.
— Эрик, ты выглядишь немного уставшим! Хочешь… Давай я провожу тебя в общежитие?! Прогуляемся под ручку, словно мы с тобой парочка…
Или же, еще лучше, прогуляемся с ним к Лекарскому Крылу, где я снова сдам его с рук на руки магиссе Дорини, потому что они его явно недолечили.
На это Эрик вскинул подбородок и внезапно расхохотался, да так громко и зло, что я вздрогнула и отпрянула. На миг мне показалось, будто бы из него наружу прорвалось то, что жило внутри. То, что изменило Дигби до неузнаваемости буквально за пару дней.
Но, опять же, ничего необычного я не почувствовала. От Эрика шли привычные Светлые вибрации, с явной склонностью к Магии Воздуха, его рабочей Стихии. Вмешательства извне не было, уверена! То, что сейчас с ним происходило, было лишь следствием его собственного помешательства.
Неожиданно в спину Дигби прилетело ментальное заклинание. Я ощутила его слишком поздно — признаюсь, не ожидала, что кто-то ослушается приказал ректора и станет использовать магию вне стен аудиторий. На миг даже подумала, что бьют по мне, и вскинула руку, моментально выставляя защиту.
Но целили не в меня, а в Эрика, причем чем-то совсем уж простеньким. Повернула голову — оказалось, Арель попыталась накинуть на Дигби сонное заклинание, явно собираясь его успокоить. Но его не проняло, хотя смеяться Эрик перестал. Вместо этого обвел все еще толпившийся у стены деканата народ застывшим взглядом.
— Вы все умрете! — заявил нам. — Очень и очень скоро!
После чего снова захохотал.
— Прекрати! — сказала я Арель. — От твоей ментальной магии нет толка! — потому что она снова попыталась накинуть на него успокаивающее заклинание.
На этот раз Эрик все же отреагировал — повернулся и посмотрел на Арель, а затем уставился на толпу студентов с начальных курсов, и под его руками принялось разгораться магическое пламя. И я поняла, что нужно действовать сейчас, иначе будет слишком поздно. Нет, нам не нужно никакого магического побоища возле деканата…
Неожиданно наткнулась на взгляд Гордона. Кивнула ему, после чего мы с некромантом накинули на Эрика Сеть, сплетя для верности Темную и Светлую магию, блокируя любые попытки Дигби огрызнуться боевым заклинанием.
Вполне ловко прижали его к земле, не давая пошевелить руками, после чего Арель с третьей попытки все же вырубила его заклинанием сна. Потому что поспать бедняге точно не мешало, а потом привести голову в порядок. И я надеялась, что на этот раз из Лекарского Крыла его выпустят только после полного излечения.
— Надо же было так расстроиться! — пожав плечами, заметила нам Арель. — Всего-то делов, не взяли в команду! Вот, из Целителей тоже никого не взяли, но никто же не умер от огорчения и не стал кидаться на других!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На это я лишь покачала головой.
Признаюсь, сперва я тоже списывала странное состояние Дигби на тревогу перед отборочным туром, а сейчас можно было притянуть за уши его расстройство и озлобленность из-за того, что он не попал в команду.
Но за Эриком не водилось преувеличенного чувства ответственности — обычно ему всегда и на всех было наплевать — или же слишком болезненного самолюбия. Я не могла представить, что проваленный отборочный тур настолько сильно выведет его из себя, и он примется кричать, будто бы мы все умрем, а потом попытается воплотить свои угрозы в жизнь.
Но что же тогда с ним произошло?
Объяснений, как всегда, у меня не было, но я решила, что на этот раз из Лекарского Крыла он выйдет не раньше, чем магисса Дорини во всем разберется. Поймет, что с ним произошло, и сможет вернуть ему мозги на место.
А мне… Мне, похоже, все-таки не помешало бы отправиться в столовую и что-то съесть. Голова порядком кружилась, к тому же я пообещала Лиззи, что позволю себя откормить.
Но у меня в очередной раз ничего не вышло.
Сперва пришлось дожидаться, когда появятся преподаватели и заберут спящего Эрика в лазарет. Затем я долго объясняла Ричарду Ноуку, что именно произошло возле деканата.
Сказала ему, что Эрик порядком расстроился, из-за чего немного спятил. Вернее, сначала он переволновался и завалил отборочный тур, а затем, не увидев свою фамилию в списке, расстроился еще сильнее.
Причем до такой степени, что принялся кричать, будто бы мы все умрем. Арель попыталась накинуть заклинание, чтобы его успокоить, но у нее с первого раза не вышло. Я же, в свою очередь, испугалась, как бы Дигби не начал воплощать свой план — тот самый, по которому мы все умрем, — поэтому мы с Гордоном Эмерсоном его остановили.
На это некромант кивнул с самым серьезным видом. К удивлению, Гордон никуда не делся. Стоял рядом, нисколько не собираясь сваливать вину за потасовку на одну меня или же на Арель.
Вернее, разве мы в чем-то виноваты, господин декан?! Эрика Дигби явно выпустили из Лекарского Крыла раньше, чем следовало, но мы проявили бдительность и отвели угрозу. Теперь я надеялась, что магисса Дорини обратит пристальное внимание на поведение на Дигби и его вылечат уже окончательно.
Вообще, Эрик ведет себя крайне странно в последние два дня…
В ответ декан заверил меня, что в лекарском крыле с этим обязательно разберутся, затем сказал, что мы поступили правильно, поэтому можем расходиться. Вернее, у нас свободный день, который нам стоит провести с пользой — например, потренироваться с новой командой, — потому что завтра вечером пройдет первое испытание Турнира.
Развернулся и ушел, да и Гордон, кинув на меня задумчивый взгляд, тоже куда-то испарился. Арель заявила, что ее ждут подруги, после чего оставила меня в полном одиночестве возле деканата.
Мне можно тоже было уйти, но я не двигалась с места. Стояла, в который раз размышляя о том, что во всей этой истории я упускаю нечто крайне важное. Такое, что постоянно ускользало от моего понимания, не давая связать разрозненные кусочки в единую картину.
Казалось, что может быть проще? Парни немного переволновались перед отборочным туром, но Алекс полностью пришел в себя. Мы с Лиззи пытались расспросить его о причине ступора, но он не понимал, что мы от него хотим.
Зато Эрик в себя так и не пришел. С кем не бывает?!
Но меня почему-то не оставляло ощущение, что все значительно серьезнее, чем кажется. Вчера я, немного смущаясь, даже спросила у Алекса про бахараш, на что мой друг взглянул удивленно, заявив, что никогда о подобном не слышал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Значит, дело не в бахараше. Тогда в чем?!
Но я так и не успела сломать себе голову, потому что явился один из секретарей — хорошо хоть не Дерек Хачкинсон! — заявив, что ректор пожелал срочно меня увидеть. Ждет в своем кабинете, поэтому я должна тотчас же следовать за ним.
