Прикосновение, легкое, как ласка. Марика резко повернулась.
Тише, малышка. Ничего страшного. Засыпай.
Ее окутало каким-то теплом, утешением, заверением. И она тут же заснула.
Утром стойбище было покрыто шестидюймовым слоем снега. Оставшиеся на площади тела смотрелись неясными выступами под все еще падающими с неба хлопьями. Воздух был почти недвижен, хлопья падали крупные, а утро казалось обманчиво теплым. Казалось, можно выйти и бегать без куртки. Грауэл и Барлог встали рано и продолжили работу с того места, на котором оставила ее Марика. К ним присоединились уцелевшие Ласпы. Разговоров было мало. Снег шел вроде бы лениво, но быстро скапливался. Очень мокрым был этот снег.
Наступил полдень. Силты заставили всех войти в избу и как следует поесть. Марика увидела, что Мудрые Ласпов шарахаются or двоих в черном, и удивилась почему. Но не спросила. Ее ничего не интересовало настолько, чтобы спрашивать.
Марика с Грауэл вышли наружу первыми. И почти сразу, как только они шагнули в снегопад, охотница сгребла Марику за воротник и пригнула вниз, другой лапой зажав ей рот прежде, чем она успела что-нибудь сказать. Потом показала лапой.
Под снегопадом возле избы Герьен двигались неясные фигуры. Кочевники! И они не могли не знать, что стойбище обитаемо, потому что из избы Скилдзян выходило достаточно дыма.
Марика вползла обратно в дверь. Грауэл скользнула за ней. Когда она была уверена, что ее не услышат снаружи, она сказала:
— У нас там компания. Кочевники. Я думаю, немного — пришли стянуть, что смогут, под покровом снега.
Силты отложили черпаки и миски и закрыли глаза. Через секунду высокая кивнула и сказала:
— Их там дюжина. Набирают себе еду.
Марика дальше не слушала! Барлог схватила лук и бросилась к двери, не заботясь натянуть куртку. Марика кинулась за ней, пытаясь ее удержать. Это не вышло, и она тут же снова оказалась под снегопадом, все еще цепляясь за спину охотницы.
Она рассудила вернее, чем Барлог. Не успела охотница выйти наружу, как стрела, просвистев мимо ее уха, вонзилась в стену избы.
Барлог оттянула стрелу и выпустила по какой-то тени, и тут же из снегопада вылетела еще одна стрела. Она прошла мимо. Стрела Барлог вызвала вскрик боли.
Марику толкнуло в спину дверью. Наружу вылетела Грауэл, обзывая Барлог сумасшедшей. Натянув лук, она пригнулась, выискивая цель.
Марика шлепнулась пузом вниз. Барлог тоже пригнулась. Над головой щелкали стрелы, втыкаясь в стены или отскакивая. Слышались растерянные крики на диалекте кочевников, явно обсуждавших, стоит ли ввязываться в бой. Еще одна стрела из лука Грауэл нашла цель. Это решило вопрос. Кочевники подобрали своих раненых и бежали. Они не хотели оставаться на месте, куда так хорошо знала дорогу смерть.
«Где же силты? — подумала Марика. — Почему они ничего не делают?»
Грауэл и Барлог с грозными криками погнались за кочевниками — наверняка зная, что не догонят. Марика побежала за ними, чувствуя себя дурой.
Кочевники исчезли в снегопаде. Грауэл и Барлог не проявили намерения преследовать их в такой мгле, где так легко поставить засаду. Грауэл отвела Марику назад:
— Хватит, щена. Они ушли.
Во время всей суматохи Марика не ощутила и тени прикосновения. Силты ничего не сделали.
Войдя в избу, Марика сразу задала им гневный вопрос.
Высокая снисходительно улыбнулась:
— Если тебе предстоит стать силтой, малышка, учись смотреть дальше собственного носа. Иди и подумай, почему полезно было дать кому-то из них удрать.
Марика так и сделала, хотя и насупилась. Когда она успокоилась, до нее дошло. В самом деле выгодно, чтобы среди кочевников разнеслась весть о том, что стойбище Дегнанов по-прежнему защищено. По крайней мере Ласпам это будет на пользу.
Ее стала занимать мысль о путешествии в крепость.
Перед вечером силты заставили ее выпить еще порцию чэйфа. Грауэл и Барлог они тоже дали этот напиток. А когда настала ночь и Клык рассыпал серебряные лучи по снегу, они сказали:
— Пора идти.
Барлог, Грауэл и Марика тут же нашли тысячу причин для задержки. Женщины в черном были сделаны, очевидно, из камня — они только вынесли дорожные мешки, собранные ими, пока Дегнаны спали, и сказали:
— Это вы возьмете с собой.
Марика, слишком оглушенная, чтобы долго спорить, посмотрела, что положили ей. Там была еда, запасная одежда и несколько вещей, которые могли пригодиться в пути. Еще она нашла немного своих личных вещей, подарки от Каблина, Скилдзян и бабушки, которые когда-то много для нее значили и будут, быть может, дороги снова, когда время прогонит боль. Марика подозрительно глянула на силт. Как они узнали?
Грауэл и Барлог пожали плечами и влезли в куртки. Марика натянула отековые сапоги, свои лучшие. Чего оставлять их ласповским голодранцам?
Тут ей стукнула в голову мысль.
— Грауэл! Книги! Их нельзя оставлять!
Грауэл удивленно переглянулась с Барлог. Та кивнула. Охотницы сели, на их лицах отразилась упрямая решимость.
— Книги — они тяжелые, щена, — сказала ей высокая силта. — Вы устанете их тащить, и что тогда? Бросить их в реку? Лучше пусть они останутся там, где их будут чтить и ими пользоваться.
— Они — сокровище Дегнанов, — настаивала Марика. — Хронику мы должны взять с собой. Потеряем Хронику — и тогда мы мертвы на самом деле.
Силту поразило, с какой горячностью поддержали ее Барлог и Грауэл.
Мало стай диких краев имели такое чувство истории, как Дегнаны. Мало у кого было такое почитание своих предков. У большинства понятие об истории сводилось к сказкам, которые рассказывали, перевирая по памяти, Мудрые стай.
Грауэл и Барлог смутились. Им было стыдно, что они сами не вспомнили о Хронике. Пока существует Хроника, существуют и Дегнаны. И охотницы уперлись намертво. Силтам было их не сдвинуть.
— Ладно, — сказала высокая силта, не обращая внимания на рассерженное бурчание подруги. — Собирайте ваши книги. Только быстро. Лунный свет теряем. Чистое небо долго не продержится. Север рождает бури целыми выводками.
Две охотницы, взяв факелы, обошли оставшиеся пять изб и собрали все уцелевшие книги стаи. Марика вынесла еще шесть оттуда, где Саэттл хранила книги избы Скилдзян. Всего оказалось десять.
— Они правы, — неохотно признала Марика. — И в самом деле тяжелые.
Книги были рукописные, с массивными деревянными обложками, в кожаных переплетах. Самые тяжелые весили фунтов пятнадцать.
Марика отложила в сторону три тома Хроники и вопросительно взглянула на охотниц.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
