И вместе с Люси, пританцовывавшей рядом, он направился к выходу, оставив в спальне двух молчаливо стоящих женщин.
Леди Клементина взглянула на Сильвию.
– Надеюсь, вы не забыли о том предупреждении, которое я сделала вам в день вашего приезда, мисс Уэйс?
– Нет, леди Клементина.
– Мне будет, очень жаль, если вы вдруг решите воспользоваться случаем и изменить свое положение.
– Думаю, что я не стану этого делать.
Сильвия говорила спокойно, но ее сердце билось очень сильно. Разрешит леди Клементина или нет? Несмотря на застенчивость, девушке вдруг очень захотелось присутствовать на этом вечере. Она еще ни разу не была, ни на вечере, ни на балу с тех пор, как стала взрослой. Инстинктивно девушка чувствовала, что леди Клементина соображает, как лучше поступить: позволить ей пойти на вечер или запретить, но тем самым подтолкнуть сэра Роберта к тому, что он будет еще больше опекать ее. Ведь если она не согласится на предложение сэра Роберта, это может еще больше возвысить Сильвию в его глазах. А леди Клементина страстно желала, чтобы Сильвия оставалась серой неприметной мышкой, одной из несметного количества слуг, которые сновали туда-сюда по дому и которых не замечал и не запоминал никто из тех, кого они обслуживали.
Нахмурившись, леди Клементина задумчиво барабанила пальцами по книге, лежавшей рядом с ней. У Роберта бойцовский характер. В конце концов, он сын своей матери.
Наконец она решилась.
– Ну что ж, хорошо, мисс Уэйс, – произнесла она. – Вы можете присутствовать на ужине. Но вам придется дать знать тем джентльменам, которые окажутся сидящими по обе стороны от вас, какое положение вы занимаете в этом доме, потому что не должно быть никакого недопонимания и попыток каким-либо образом возвеличить себя, чтобы оказаться на равных с гостями моего сына. А как только начнутся танцы, вы тут же вернетесь в свою комнату.
– Понимаю, – произнесла Сильвия.
– Я полагаю, что в вашем гардеробе есть вечернее платье, – продолжала леди Клементина.
– Да, – пробормотала девушка.
– Я слышала об этом. Оно, конечно, оттуда же, откуда и черное, которое было на вас, когда вы приехали?
– Да, это так.
– Я хочу посмотреть на вас, когда вы оденетесь.
Если я сочту наряд неподходящим для того, кому доверили уход за маленькой девочкой, вы не сможете присутствовать на вечере.
– Я понимаю.
– На этом все, мисс Уэйс.
Леди Клементина была очень зла. Сильвия это поняла и как можно быстрее выскользнула из комнаты, но не испытала, как обычно, страха, так как уже предвкушала, что ее ждет вечером.
Спустившись по лестнице в свою комнату, она вынула из шкафа розово-лиловое платье. Оно было, конечно, очень красивым, но Сильвия почему-то не сомневалась, что как бы прекрасно оно на ней, ни сидело, леди Клементина его не одобрит. Может быть, это был очередной ход в ее игре в кошки-мышки: сначала приказать Сильвии нарядиться, а в последний момент отменить свое решение?
Но, однако, у нее не было ничего другого, что подходило бы случаю. Пытаясь преодолеть соблазн, девушка даже отвернулась от платья и стала смотреть в окно.
Она чувствовала себя совершенно беспомощной и неопытной, зависимой от чужих прихотей и капризов. А еще очень одинокой. Ей так хотелось, чтобы рядом был хотя бы один близкий человек, с которым она могла бы поговорить, поделиться своими чувствами и переживаниями и который всегда дал бы ей хороший совет. Но, тут же в голову пришла мысль о том, что все не так уж плохо и что нужно быть благодарной за то, что у нее есть, и не просить от жизни слишком много. И все же хоть Сильвия попыталась успокоить себя, таким образом, у нее осталось чувство, как будто что-то или кто-то удерживает ее в плену и не дает жить полной жизнью и получать те радости, о которых можно только мечтать.
На улице таял снег. В парке уже появились первые зеленые прогалины. Только сугробы по-прежнему были такими же белоснежными, как первые подснежники, появившиеся вдоль террас. Скоро придет весна. Сильвии показалось, что воздух стал мягче. Он как будто бы сулил скорое приближение тепла. Не было ли все это знаком того, что полный несчастий этап ее жизни наконец-то закончился и, может быть, что-то хорошее ждет ее впереди? Если так, то, что именно готовило ей будущее?
Девушка прижалась щекой к холодному оконному стеклу. Ей в голову пришла мысль, вернее, мечта о том, чего бы ей больше всего хотелось, но она никогда бы не осмелилась произнести это вслух.
Глава 9
– О мисс Уэйс, как красиво! – Это воскликнула Этель, совсем молоденькая служанка, убиравшая в детских покоях.
– Да, оно мне, безусловно, идет, – согласилась с ней Сильвия, критически разглядывая в большом зеркале свое отражение в розовато-лиловом платье, открывавшем ослепительно белые плечи и руки.
– Я никогда не видела ничего более красивого! – всплеснув руками, снова воскликнула Этель. – Вы выглядите как фея. Правда, мисс Уэйс!
– Спасибо, Этель.
Было приятно услышать эти слова, произнесенные с неподдельной искренностью. Сильвия еще некоторое время повертелась перед зеркалом и подумала, что в ее наряде чего-то не хватает.
– Вот если бы у меня еще было ожерелье, – вздохнув, произнесла она, наконец, поняв, чего именно.
– Да и без него очень красиво, – успокоила ее Этель. Но Сильвия, впервые в жизни обнажившая свои плечи и шею, чувствовала себя неловко, ей казалось, что она наполовину голая. И все же она бы слукавила, если бы сказала, что ей не идет это платье. В нем она просто преобразилась. Гадкий утенок вдруг стал лебедем!
Но ее восторг разом угас, когда она вспомнила о леди Клементине. Да, она выглядела хорошо, но совсем не так, как гувернантка. После того, что сказала леди Клементина, было бесполезно надеяться, что старуха разрешит ей появиться на вечере в таком наряде.
Сильвия взглянула на часы, стоявшие на камине. Они показывали четверть девятого. В любой момент могли появиться гости, потому что ужин начинался в половине девятого. Но нет, ей не суждено их увидеть. Она была так уверена в этом, как будто уже знала решение леди Клементины. Неожиданно в ней проснулась злость. Ясное дело, что еще тогда, впервые увидев это платье, хозяйка Шелдон-Холла решила, что не позволит гувернантке его надеть. А сейчас она сказала ей нарядиться в него только для того, чтобы сначала обнадежить, затем, в последнюю минуту, одним махом лишить всех надежд. Такая изощренная жестокость вызвала в Сильвии желание взбунтоваться. Ведь она молода, и ей хочется наслаждаться жизнью, хочется впервые попасть на званый вечер. И почему кто-то, пусть даже сама леди Клементина, определяет, что имеет право носить гувернантка.
