дней назад плов — это не интересно. Такое уже бывало пару раз в этом году и каждый раз заканчивалось глобальным разочарованием, поскольку пока что хорошо готовить у Ники получалось только макароны, бутерброды и омлет.
В этот раз Ника решила приготовить курицу в сливочной подливке — такую часто делала я, и дочь её любила. В результате с работы меня встретили не слишком чистая кухня и насупившаяся дочь.
— Мам, я что-то сделала неправильно, — заявила Ника, пыхтя, как сердитый носорог. — У курицы в сливках какой-то странный вкус…
— Сейчас проверим, — вздохнула я и, не переодевшись, метнулась к плите.
Ничего особенного не случилось: Ника просто слегка спалила курицу, а потом залила её сливками и добавила слишком много соли. Пересоленная подгоревшая подливка — так себе блюдо, но я изо всех сил старалась утешить расстроенную дочь.
Ника даже всплакнула. А потом, шмыгая носом, стёрла с щеки одинокую слезинку и пробурчала, не глядя на меня:
— Мам, а давай ты научишь меня делать такую курицу? Я сделаю сама, и папу пригласим, чтобы он попробовал…
Мне захотелось громко заорать, а желательно ещё и схватиться за волосы.
Я понимала, что у Ники это неосознанная манипуляция. Точнее, я на это надеялась. Естественно, она хочет пригласить домой отца, вот и придумала подобный способ меня прогнуть. Возможно, прям сейчас и придумала, а не подготовилась заранее. Вряд ли она специально спалила курицу и пересолила подливку — для этого Ника всё же ещё слишком маленькая и плохо умеет готовить.
— Ник, послушай… — вздохнула я, садясь рядом с ней на соседнюю табуретку. — Я понимаю твоё желание свести нас с папой обратно. И… — Дико хотелось двигаться в прежнем направлении и подчеркнуть моё нежелание общаться со Стасом, но… после сегодняшнего сообщения с откровенным враньём по поводу приглашения провести вместе время в субботу, а теперь ещё и этой манипуляции с ужином, я понимала как никогда ясно: будет только хуже. Стас прав. — …я очень постараюсь наладить с твоим папой отношения. Но, Ник, я не обещаю, что мы вновь будем жить вместе. Твой папа ушёл от меня, у него была другая семья, он жил с другой тётей.
— Но он же вернулся! — горячо возразила Ника. — Он обещал, что больше так не будет!
Р-р-р!
Господи, помоги мне не сорваться! Не хочу я ссориться с дочерью, не хочу! Не желаю, чтобы у неё были обиды на меня, психологические травмы. Боюсь, что в будущем Ника будет обвинять во всём не Стаса, который бросил нас и уехал строить другую семью в Питер, а меня — которая не простила!
— Ника, — я до боли сжала кулаки под столом, — то, что сделал твой папа, — это не то же самое, что случайно толкнуть на улице человека. Он причинил мне очень большую боль, сильно обидел. Мне непросто с ним общаться. По правде говоря, я совсем не хочу его видеть. И разговариваю с ним только ради тебя.
У Ники задрожала нижняя губа:
— Мам, ну папа ведь правда очень тебя любит… Нас любит… И он больше не станет нас обижать, он обещал!
«Мало ли что он там обещал», — хотелось сказать мне. Но я сказала иное:
— Ник, я тоже в свою очередь обещаю, что постараюсь наладить отношения. А ты пообещаешь мне, что, если у меня не получится… м-м… простить твоего папу, ты не станешь на меня обижаться. Договорились?
Ника смотрела на меня с подозрением, слегка прищурив заплаканные глаза, и мне на мгновение показалось, что она читает мои мысли.
Но я не отводила глаз — потому что не врала ей. Я вообще никогда ей не врала, всегда выполняла обещания. И да, я действительно собиралась налаживать со Стасом отношения. Дружеские! Я точно знала, что на большее ему не следует рассчитывать. Но Ника ведь об этом не знала.
— Ты правда постараешься, мам?.. — прошептала она, сверкнув бешеной надеждой во взгляде, и мне вдруг стало безумно её жаль. И её, и себя. Стаса вот жаль совсем не было — всё-таки в данную ситуацию мы попали из-за него и его желания найти что-то более яркое, чем мы с Никой.
— Правда постараюсь. Честное слово, Ник. Даже в Сити пойду с вами, несмотря на то, что ты мне нагло соврала. И больше не делай так, пожалуйста.
— Не буду! — взвизгнула Ника и, всхлипнув, бросилась мне на шею.
И в это мгновение мне вдруг захотелось на самом деле простить Стаса и вновь жить вместе. Я представила, как будет счастлива Ника… и даже сама прослезилась.
Но потом пришёл другой образ: как Стас спустя несколько лет вновь уходит от нас к очередной сияющей звезде. И если меня ранить второй раз он уже не сможет, то Никина психика от подобного двойного предательства будет разорвана в клочья.
Нет уж. Нельзя войти дважды в одну и ту же реку…
39
Артур
Переписываться с Катей перед сном — то кратко, то пару часов — уже давно вошло у Артура в привычку. Хотя он не назвал бы привычкой это откровенное удовольствие.
Разговаривать с ней с самого начала нравилось ему не меньше, чем заниматься сексом, если не больше. Катя умела слушать, как никто другой, и, даже если тема не была ей понятна или близка, стремилась хотя бы минимально разобраться в этом и как-то прокомментировать, а не просто говорить «угу», как многие другие девушки в жизни Артура. У Кати было замечательное чувство юмора, и ещё на первом свидании он несколько раз хохотал над её шутками до слёз и рези в боку.
Но больше всего Артуру нравилась Катина естественность. Она никого из себя не строила, не пыталась казаться другим человеком, более успешным, никогда не притворялась и не лгала. Сразу озвучила, что ей не нужны серьёзные отношения, — и Артур в тот момент оторопел от подобной откровенности. Хотя справедливости ради — всё же это было не на первом свидании, а позже. А на первом…
Предлагая Кате поехать к нему домой, Артур сильно рисковал, опасаясь, что будет послан сразу, далеко и надолго. Но очень уж хотелось заманить эту чудесную девушку, которая весь вечер улыбалась ему широко и искренне, к себе в квартиру. И в свою постель, разумеется.
Они в тот момент сидели в такси, и Катя на мгновение словно застыла, задумавшись, — чтобы потом почти сразу выдохнуть:
— Да, поехали.
Честно говоря, Артур не собирался набрасываться на неё ещё в коридоре. Думал, что вполне осилит хотя бы пункт
